Мередит вернулась через пятнадцать минут в костюме цыганки. На ней было красно-белое ситцевое платье, голову украшали длинные пестрые ленты, а в руках Мередит держала небольшой бубен. В ушах девочки висели тонкие золотые колечки с серебряными колокольчиками, на шее красовалось монисто. Все это при каждом движении ребенка издавало мелодичный перезвон. При появлении дочери Кирстен изобразила на лице изумление и, подсев к роялю, заиграла веселую мазурку. Мередит тут же включилась в игру. Громко стуча в бубен, она пустилась в импровизированный цыганский танец и выстукивала каблучками до тех пор, пока не выбилась из сил. Вскочив на колени матери, Мередит с трудом перевела дыхание.
— Ты самая прекрасная цыганка, какую мне доводилось видеть. Самая прекрасная в мире!
— Но я могу быть еще прекрасней, — Мередит никак не могла отдышаться после бешеного танца, — если ты разрешишь мне надеть браслет.
— Какой браслет, солнышко?
— Сама знаешь — с колокольчиками.
С того дня как Мередит обнаружила на дне нижнего ящика письменного стола матери золотой браслет с брелками, он превратился для девочки в любимую игрушку.
— Так я могу его надеть, мамочка, а? Ну, пожалуйста!
— Он слишком велик для тебя, дорогая, ты можешь его потерять.
— Не потеряю.
— Нет, Мередит, потеряешь.
— Я буду очень осторожна.
— Мередит…
— Ну, пожалуйста, мамочка, я — осторожно, очень, очень…
— Эй, что за шум, а драки нет?
Увидев приближающегося к ним отца, Мередит немедленно замолчала. Джеффри поцеловал жену и обнял дочь.
— Ну-с, — Джеффри чуть отступил назад, чтобы лучше разглядеть наряд Мередит, — так что же мы здесь имеем?
— Цыганку, — низко опустив головку, промямлила девочка.
— Цыганку, ох-ох-ох…
Кирстен с удовольствием наблюдала за тем, как Джеффри пытается развеселить малышку.
— Ну а теперь скажи мне, отчего ты дуешься?
Мередит пробормотала что-то неразборчивое, и Джеффри попросил дочь повторить.
— Мамочка не разрешает мне надеть браслет, — ответила Мередит. — Такой, с колокольчиками.
— С колокольчиками? — Джеффри взглянул на Кирстен, и та почувствовала, как заколотилось ее сердце. — Она говорит о браслете с брелками, не так ли?
— Да, папочка, про этот, — затараторила Мередит. — Браслет с брелками. Попроси мамочку разрешить мне надеть его. Попросишь, папуля, а? Попросишь?
Но Джеффри уже не слушал дочь — он слышал только бешеный стук в висках. Рассеянно похлопав девочку по спине, он приказал:
— Ступай в свою комнату, Мередит.
— Но…
— И никаких «но». Делай, что я тебе велел.
— Так ты ее не попросишь?
— Нет, не попрошу.
С глазами, полными слез, Мередит выбежала за дверь и бросилась разыскивать мисс Маклогвин. По крайней мере няня ее любит.
Когда Джеффри обернулся к жене, лицо его не предвещало ничего хорошего.
— Итак, ты до сих пор хранишь браслет.
Кирстен выдержала тяжелый взгляд мужа.
— Да, храню.
— Зачем?
— Затем, что он очень многое для меня значит.
— Так, может быть, и он все еще много для тебя значит? — Кирстен молчала. — Значит?
— Я ценю в Майкле Истбоурне выдающегося дирижера. И ничего более.
— Самый убедительный ответ, какой я когда-либо слышал. Ты встречалась с ним? — Джеффри в упор смотрел на невольно отступившую за рояль Кирстен. — Я спрашиваю, вы…
— Нет, Джеффри, мы с ним не встречались.
— Прикажешь верить тебе на слово?
Кирстен гневно сверкнула глазами:
— Зачем мне лгать?
— А почему бы и нет?
— Джеффри, прекрати. Не делай из мухи слона.
— И, разумеется, единственным местом, где вы играли вместе, была сцена?
— А вот это уже гадость. — Кирстен не желала больше выслушивать оскорбления и собралась уйти.
Но Джеффри схватил ее за руку:
— Тебя нет дома двести дней в году, откуда, черт возьми, мне знать, чем ты там занимаешься и с кем встречаешься?
— Джеффри, ты делаешь мне больно. Отпусти, пожалуйста.
Но вместо этого Джеффри схватил и вторую руку Кирстен, после чего с такой силой завел обе руки за спину жены, что та вскрикнула от боли.
— Временами я думаю, что для меня не было бы большего удовольствия, как переломать твои чудесные ручки, Кирстен. И, может быть, когда-нибудь я так и сделаю — это единственный верный путь заставить тебя сидеть дома. Ты не согласна?
Резко отпустив руки жены, Джеффри бросился вон из комнаты.
Кирстен ощупала кисти рук, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Джеффри опять напугал ее. Насилие, временами пожиравшее Джеффри, меняло его до неузнаваемости. Вспышка была краткой, но она потрясла Кирстен, нарушив шаткое равновесие, установившееся в их отношениях. Сегодня ей стало окончательно ясно, что ее муж — человек с иррациональным, неконтролируемым характером.
Она быстро приняла душ и переоделась в кружевной костюм от Валентино, купленный по случаю неделю назад. В комнату тихо, почти бесшумно вошел Джеффри. Подойдя к сидевшей Кирстен, он положил ей руки на плечи и поцеловал в шею.
— Прости, Кирстен. Я приревновал, прости меня.
Он взял руки Кирстен и покрыл их мягкими, нежными поцелуями.
— Скажи, что простила меня, Кирстен, прошу тебя.
Жалобная настойчивость, звучавшая в голосе Джеффри, обезоруживала.
— Все прошло, Джеффри, я в порядке. Забудем.
