Бездна, полная звёзд полностью

Но как–то, бредя через заснеженную тайгу, когда я уже и не ощущал застывшихрук и ног, мне открылась новая грань собственного таланта. Ночь была морозная, прозрачный воздух без запаха пел и гудел, снег искрился, мерцая на еловых и сосновых лапах. Небо было выпуклое, усеянное звёздами, словно в кинотеатре, на большом экране. Только зрители они, звёзды, а герой романа - я.

Глядя вверх, я закрыл глаза и представил, как меня согревает тёплая куртка с капюшоном, в желудке плещется чёрный горячий чай с лимоном. Ноги обуты в меховые унты, а рукавицы, отороченные мехом, гонят застоявшуюся кровь в кончики пальцев. Я представлял, что лес вовсе не настоящий, а декорация. Сначала перестал мёрзнуть. Вдобавок, открыв глаза, увидел унты на ногах. Не было всего остального, но унты-то настоящие! Если вообще здесь что-нибудь настоящее!

Постепенно я научился выпрашивать всё, что детально воображал. После - менять и само окружение: уменьшать мороз, жару, ветер. Моё тело и лицо всегда были чистыми. Недоступной оставалась только одна вещь - выход.

Каждый день я сосредотачивался на картинке выхода, представлял, как вбегаю в открывающую дверь, а Ева встречает меня в холле третьего этажа с улыбкой. И вместе мы выйдем из проклятого здания, чтобы растворится в толпе.

Очередная симуляция перенесла меня в пустой город. Безлюдные улицы, тёмные проёмы окон, лавочки у подъезда без сидящих на них сплетниц - тихая мерзость запустения. Я стоял около магазина: смеркалось, витрины смотрели на меня потухшими глазами, ветру нечего было гонять по улицам, кроме редкой листвы июня. Всё вокруг напоминало средину семидесятых, СССР. Легонько раскачивались качели с деревянными брусочками вместо удобных сидений, отчего раздавался грубый скрип, будто двор полон призраков. Нелепо смотрелись лавочки с облупившейся краской у насуплено молчавших домов.

Я мысленно нарисовал открывающуюся дверь. Представил себя, выходящим в холл третьего этажа с изумрудно-малахитовыми стенами без окон, жилой-анакондой и лифтом в углу. В холле Ева улыбнётся и скажет, что всё позади. А на рассвете, когда на улицах мало людей и много надежд, мы простимся с зоной ноль.

Дольше длить иллюзию не получилось: та потускнела и разлетелась на фрагменты. Общее настроение момента потеряно. Глаза ослепил дневной свет. Передо мной были всё те же красные двери с широкими вертикальными ручками, ведущие в магазин. Нет смысла стоять. Отряхнув несуществующую пыль со старомодного плаща, я уловил сзади подозрительный шорох.

 — Макс,  — позвали меня множество голосов Евы.

Я обернулся: напротив зиял чёрный прямоугольник выхода. В несколько прыжков я бросился в темноту.

***

Стоило мне войти в холл с изумрудными стенами, женщины обернулись. Двадцать Ев произносили одна за другой, как заведённые куклы:

 — Макс! Макс! Макс!

Я невольно отпрянул назад, но дверь в симуляцию уже закрылась. Все Евы были одинаково одетыми и смотрели на меня одновременно.

 — Макс, помоги!

 — Макс, найди меня!

 — Отыщи!

 — Ты сможешь!

 — Узнай!

Они говорили по очереди, всё время перемещаясь, но не сводя с меня взглядов. Абсолютно одинаковые. Что ж, надо сосредоточиться и найти настоящую! А была ли здесь настоящая?

 — Стойте! Остановитесь!  — крикнул я. Движение прекратилось на секунду, чтобы тут же стать ещё быстрее. Прикрыв глаза, я попытался понять, что мне поможет найти настоящую Еву. Что может знать обо мне Ева, чего не знает Дэниель?

 — Макс!

 — Найди меня, пожалуйста!  — не умолкали они ни на минуту. Путь к лифту для меня был перекрыт. Демофобия стиснула грудь, сердце тревожно ныло. Я попытался сосредоточиться на задании.

Алик! Тренц! Марк! Лакония! Посейдон! Всё не то! Нужно что-то личное, что Дэниель и Джина не могли знать!

 — Макс, время истекает!

Так, не слушать, не отвлекаться! Наконец, я нашёл!

 — Ева!  — двадцать взглядов уставились на меня с надеждой.

 — Что оставил Алик на крыше авто в вашу последнюю встречу?

Девушки остановились и замолчали, непонимающе уставившись на меня, а я вглядывался в каждую, желая отыскать мою женщину по какой-то еле заметной детали.

 — Ты мне сама рассказывала, до поездки на Око,  — упавшим голосом сделал я последнюю попытку.

 — Кепку,  — ответили мне из дальнего угла.

Я стал протискиваться, плачущая, настоящая Ева бросилась в мои объятия. Я погладил её по содрогающейся спине. Девицы одна за другой растворялись, словно их здесь и не было. Настоящая, живая Ева затихла, через мгновенье отстранилась, покрасневшие глаза, и дорожки слёз на щеках выдавали её испуг.

 —  Ты всё-таки нашёл меня! — произнесла она сквозь слёзы.

 — Не без твоей помощи.

 — Значит, мы нашли друг друга.

- Теперь я в этом не сомневаюсь. Пойдём!

Обнявшись, мы вошли в лифт. Тот с готовностью отделил нас от далёкого прошлого и тёмного, неясного будущего.

***

Движение прекратилось, двери медленно раскрылись, выпустив нас в холл третьего этажа.