Затем, к удивлению, впервые в жизни она услышала, как рыдает мать. Её властная, гордая и непримиримая, мать-красавица! Горькие всхлипы раздавались по всей небольшой квартире. Что такого сказал ей отец?
– Тихо ты! Ребёнка разбудишь! Господи, – сквозь слёзы причитала мать, – когда всё это кончится? Когда мы заживём как все нормальные люди?
– По серым макаронам скучаешь? В очередях хочется умирать? В серой толпе? Или шмотки, – сердито говорил отец, затем она услышала мягкий шелест ткани, – вот такие надоели?
– Да что толку спорить? Разве поймёшь? Ничего другого не видел, не представляешь! – перестав плакать, сухо и властно неожиданно отозвалась мать.
– Где нам? Мы же не аристократы, как некоторые! За границей родственников не имеем! Только снабжаю вас, обеспечиваю!
– Заткнись! – Девочка слышала, как поднялась мать, и притворилась спящей. Мать подошла к её кровати, наклонилась, поцеловала в лоб, поправила одеяло. Вернулась к отцу, оставив сладкий аромат духов. Снова услышала недовольный голос матери:
– Как бы нашей дочери в детдоме не оказаться! Снабженец!
– Не смотри так, прошу! – взмолился, вдруг, отец, назвав её Валей. – Всё будет, как скажешь!
– Сколько раз просила не произносить это имя! – передразнила. – Девок своих продажных, быдло это будешь так называть! Понял?!
– Когда злишься, – будто не расслышал отец, – напоминаешь мне ту красивую, маленькую девочку…
– Прекрати! Я сказала! – уже смягчившись, предупредила мать. Затем до слуха донёсся ритмичный стук кровати, материнские сладкие вздохи, словно ей не хватало воздуха.
Девочка проснулась, когда сквозь щели в шторах свет проник в комнату.
«Братик нужен, говорите? – вспомнила предрассветный диалог родителей. – Значит, я ненормальная! Дурная! Урод! Интересно, отчего так разозлилась мама? Почему так горько плакала? А-а! Ну да. Просто заступилась!».
Уроки закончились, и девочка сидела на скамейке в сквере. Не пошла домой, не хотелось. Подняв красный лист клёна, взглянула сквозь него на сентябрьское небо. На детской площадке играли маленькие дети. «Каким бы он был, мой брат? Может таким?». Один из малышей остался без присмотра. Она подошла к нему, взяла за ручку и быстро увела. Подальше от людских глаз.
– Как звать тебя, мальчик? – задала вопрос в кустах за детской площадкой.
– Никита! – по-детски мило, улыбаясь, отозвался мальчик.
– Никита, а ты нормальный?
Малыш непонимающе уставился на незнакомую девочку.
– Ты не урод? Ведь так? – продолжала.
Мальчик отрицательно покачал головой в ответ, и, услышав плохое слов, скривил ротик, ещё немного, хотел, было, зарыдать. Не успел. Девочка достала из портфеля небольшой камень. Развернув ребёнка к себе спиной, левой рукой зажала рот, правой, – что было силы, стала наносить удары в лицо. Затем разжала руки. Лёгкое тело малыша бесшумно упало на землю, устланную осенней листвой. Светлые волосы окрасились в пурпурно – красный. Того же цвета, как и те резные листья клёна, что недавно держала в руках. Этот цвет ей казался не только самым выразительным, он был частью её самой. И чем-то ещё. Чем? Она не могла себе объяснить.
Склонилась над портфелем.
– Ну, где ты там? – позвала, словно живое существо, доставая небольшую палку с гвоздём. Гвоздь перемотан коричневым трикотажным чулком, чтобы не проткнуть стенки портфеля, а палка… Палка небольшая, легко помещается в портфеле, – завёрнута в «Пионерскую правду». – Вот так! – остриём коснулась пальца.
Застывший взгляд ребёнка устремлён в осеннее небо.
– Братик! – прошептала она, хихикнув, и занесла палку над распахнутыми глазами мальчика…
Дома в этот вечер всё как обычно. Но у девочки было чувство, – она попала в загадочную страну из того самого гобеленового ковра, что висел у неё над кроватью. Дремучий тёмный лес. Сквозь густую листву виден призрачный свет из окон темнеющего дома. Тонкий серебристый месяц освещает узкую тропинку. Она всегда воображала, – та дорожка ведёт в сказочную страну, где нет «плохих» людей. Это радовало. А иначе пришлось…
Не замечая родителей, не отвечая на вопрос матери: «Почему так поздно? А уроки?», – принялась играть с куклами.
Спустя какое-то время, девочка уловила запах лекарств. Мать постоянно напоминала отцу о своём больном сердце. «Ничего! – рассуждала дочь. – Зато никто не родиться больше! Уж я-то знаю! А насчёт палки, ты, мамочка здорово придумала!».
Девочка снова шла по той самой тропинке парка, чувствуя, как тихая радость наполняет всё её существо.
– Представляете?! – услышала вдруг голос одной из женщин на детской площадке, – ведь отошла всего на пару минут, а сынишки и нет…
Тут одна из бабушек всхлипнула, вытерла слёзы. Завидев девочку – школьницу с букетом осенних листьев, испуганно обратилась:
– Миленькая! А ты что? Одна? Иди домой, деточка! В парке стало опасно! Детей убивает нехристь какой-то!
Она не послушалась, присела рядом с бабушкой.
– Кто у вас? Внук или внучка?
– Внучок! Васенька! Третий годок пошёл. Вон, он! Васенька! – окликнула. – Ну, ты смотри, какой вредный! А? Час назад переодела! Ну, мать тебе даст!
