Это был плохой день. С самого утра шёл дождь. Она в изнеможении закрывает глаза. Ничего не ладится. Что дальше? И всё же, ей хорошо. День не ладился, но было хорошо оттого, что произошло. Она преодолела это «плохо». Как? Да просто забыла. Обо всём. Ей когда-то приснился сон. Странный. Он её испугал и обрадовал одновременно. Она снимала скальп с человека. Непонятно, чем он был вызван. Вспомнила. Кинофильм об индейцах. Цветной, широкоформатный. Сон испугал и обрадовал. Она проснулась. Незнакомое, удивительное чувство. Она преодолела страх и ужас, мир был у её ног. Она не была похожа на других. Зеркало отражало не её, чужое лицо. В дверь постучали. Чужое лицо повернулось. Без улыбки:
– А – а! Это ты?!
Вздрогнула, услышав свой голос, – он стал чужим. Изменился. Не узнать самой, насколько. Внутри что-то сжалось: чужое лицо, чужой голос – это всё потому… Она помнила тот день до самых мелочей. Как тихо шла, почти кралась за ней. Изредка пряталась за стволы деревьев. «Серёжки приглянулись? – шептала девочка. – Кто родители?», – повторила, как эхо, услышанный недавно вопрос. Пальто цвета охры маячило впереди, сливаясь с осенней листвой. Она, чуть было, не упустила его. Женщина в пальто цвета охры резко остановилась, встретилась с девочкой глазами. Растянула губы в улыбке: – Я тебя видела! – засмеялась. – Ты давно идёшь за мной! Я, наверное, чем-то обидела тебя? Извини! Нервы, знаешь ли! Сорок человек в классе! – Наклонилась за опавшим листом. – Тоже решила прогуляться?
«Даже не назвала по имени!», – обида промелькнула и погасла. На смену ей пришло нечто иное. То, чего она так боялась.
– Хочешь, я подтяну тебя по физике? – предложила классный руководитель. – Ты неплохо мыслишь, по остальным предметам занимаешься на твёрдую четвёрку с плюсом. В тетрадках аккуратно, я бы сказала, – лучше всех! – Остановилась. – Дома-то, всё в порядке? Грустная ты, девочка, словно неживая! – Дотронулась до плеча. – А пойдём ко мне пить чай? Моя мама такие пирожки печёт, язык проглотишь! Расскажешь о себе, о своей семье!
Неожиданно в глазах ученицы заблестели, готовые сорваться, слёзы.
– Что же тебя мучает, милая? Одета ты лучше всех, пожалуй, в школе. Не голодаешь! Мама старается, сразу видно! Так что? – Резко повернулась к ней спиной. – Ладно! Идём! Попробуем разобраться вместе! Я помогу тебе!
«Что же это? Я обязана ей всё рассказать?! О маме. «Делишках», как та говаривала, отца? Всю правду?! О его злом шёпоте?! О болезни мамы?! О, нет!». Девочка украдкой взглянула на учительницу. Ей давно так хотелось открыться кому-то, поведать всю правду! Вспомнила слова отца. Не показывай вида, если тебе плохо, а тем более, если, – хорошо! Слёзы высохли. Вся напряглась. Отстала, что-то доставая из портфеля.
– Для гербария? – не поняла учительница, оборачиваясь. Ей показалось, – девочка кладёт в портфель собранные осенние листья. – Их и так много! Не стоит! Давай лучше желудей, да шишек соберём! – Повернулась спиной. Наклонилась. – Для уроков труда…, – не договорила. Девочка увидела в её глазах, – всегда такой уверенной и спокойной, – растерянность. Тень внезапной паники промелькнула в них. Тонкая струйка крови медленно спускалась по лбу всё ниже и ниже. Женщина оказалось, на удивление, сильной и крепкой. Стояла, будто срослась с землёй. А в глазах – пустота. И всё равно стояла. Девочка нанесла пятый удар. Догадалась. Ударила по ногам. Женщина в пальто цвета охры упала. И как «те», другие, широко раскрытыми глазами уставилась в заходящий осенний день…
Когда подошла к дому, увидела отъезжающую машину Скорой помощи.
– Ты где была? – внезапно набросилась мать. В квартире снова боль и душевный непокой, – остро пахло лекарствами. Девочка заметила, как осунулось её лицо. Под глазами – синие круги. – Где была, девочка моя? – на это раз, чуть слышно, снова спросила мама. – В школе задержалась! – Весело, не моргнув глазом, ответил подросток.
– А в портфеле? Что там? – неожиданно, с силой дёрнула его на себя.
– Ах, ты сука! – изо всех сил, держа портфель в побелевших руках, громко воскликнула любимая дочь.
– Что-о-о?! – опешила женщина. От того, что услышала, сильным уколом отозвалось в сердце. Руки ослабли, портфель упал на пол. Поплелась к дивану, прилегла. – Я всё знаю! – тихо проговорила. Крепко сжимая пуховую шаль у горла. – Давно поняла! Мы должны уехать! Ты хоть понимаешь, что это значит?! Рано или поздно…, – потянулась к тумбочке за лекарством. Дочери нестерпимо жаль её. Мать затихла, не договорив. Дочь подошла, накрыла её пледом, поцеловала в лоб.
– Не переживай так! Не надо! Всё будет хорошо, мамуль! Обещаю! – нажала на кнопку светильника.
Отца снова нет дома. Она уже не считала дни, сбилась. Дни шли за днями. Деликатесные угощения очередной раз постигает участь помоев. Она видела, как мать часто смотрит в окно. Ночью подбегает к двери. Ей чудятся звонки. Слышаться его шаги… _
