– За наркоту! – Прошёлся по комнате. – Намучалась мать со мной, кто бы знал! – Глядя в окно, продолжил. – Я и среднюю, и музыкальную школу с отличием закончил! Да! Всё благодаря матери. Потом институт. На втором курсе стал подрабатывать. Играли на свадьбах, юбилеях. Деньги, что называется, лопатой огребал. Ну и пошло, поехало! Исключили за прогулы, неуды… Алкоголь, наркота… Короче, покатился! Мать – на трёх работах, большие деньги заплатила, чтобы устроить в центр для наркоманов, вылечить! Болеть начала, а я, наоборот, – выздоравливать! Работать пошёл, подумывал восстановиться в институте, да где там! Менты насели. Вспомнили. Говорят, нужна твоя помощь. Мол, знаком же тебе такой-то, вот и надо снова попасть в ту компанию! Ты ведь там свой. Я им объясняю, – не могу, мать жалко, не выдержит больше, если сорвусь! А они всё одно, – ради дела, сынок. Тысячи душ спасёшь! Короче говоря, согласился. Взяли нас всех в притоне. Не помню, в кого стрелял! Откуда помнить-то?! Снова на иглу подсел! Срок мне впаяли, до восьми. Вы удивлены?
– Но вы ведь не по своей прихоти, вы помогали! – Искренне возмутилась.
– Милая леди! Кого это волновало на тот момент?! Я ведь, действительно, сорвался!
Мужчина мотнул блестящими ухоженными волосами. – Пока сидел, матери не стало! – Закрыл лицо ладонями. – А эти сволочи…
– Кто? – не поняла Саломея. – Те, что…
– Да все они на одно лицо! И те, и другие! Знаете, что удумали? – Не дожидаясь ответа, – когда мать умерла, квартиру мою кому-то из сотрудников РОВД отдать!
– Как же…
– А так! Тяжело представить? Каждый день приезжали в тюрьму, заставляли подписать доверенность. Не давали спать, избивали. А потом… – Мужчина закрыл голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону. Стремительно поднялся. – Наверняка знаете о таких штуках? Под названием «слоник», повесить «на лом»? Подселить к закоренелым уголовникам, чтобы опустили… Нет?! Странно!
Матвей принялся рассказывать.
– И это ещё – детские шалости! Больше не надо вам знать! – утёр лицо рукой, будто умылся. Саломея ошеломлённо смотрела на него. Не могла поверить, прийти в себя. Ей всегда казалось, подобные вещи канули в прошлое. Двадцать первый век на дворе! Выявляли компетентные органы когда-то «врагов народа», – она читала. Молодая советская страна жестоко карала «врагов народа» – шпионов, диверсантов, заговорщиков, саботажников. Применяя всевозможные, порой изощрённые методы воздействия… Потом назвали это ошибкой, перегибами партийного руководства, «культом личности». А теперь.
Она взглянула на мужчину.
«Не погружайся в собственную душу, не начинай себя оплакивать!». Отчётливо услышала голос учителя. Повторила вслух. Матвей недоумённо и вопросительно смотрел на неё. А она внезапно увидела его в белоснежной сорочке, во фраке. Тонкие пальцы, артистично взмывают вверх, виртуозно скользят по клавишам рояля.
– Вы что-то пишите? Ну, в музыкальном смысле?
Он, удивлённый, поднял глаза.
– А Вам? Откуда? Откуда известно?
– Вас ждёт успех, поверьте!
Только сейчас показалось странным: не спросил у женщины ни документов, ровным счётом, ничего…
– Вы даже не представились! Кто вы?
Она поднялась, не отвечая, подошла к двери, взялась за ручку.
– Пишите свою композицию, не бросайте! Назовите её в честь вашей мамы!
Матвей изумлённо смотрел ей вслед. Странная гостья также внезапно скрылась, как и появилась в его доме.
– Ребята! – позвала Саломея, сбрасывая на ходу, изящные босоножки. Навстречу вышел пёс, за ним появился котёнок. Ни с того, ни сего стал прижиматься к чёрной шерсти Блэкки.
– Прекрасно! – недовольно воскликнула она. – Что на этот раз? – Быстро прошла вглубь квартиры. Чуть не налетела на осколки разбитой вазы. Крупные ромашки валялись на полу, в луже воды.
– Опять не оставили вам водички! Ну, на этот раз, точно, я им всем устрою! Ну, надо же, – сокрушённо проворчав, взялась за тряпку, затем принесла совок. – Сколько раз говорила, предупреждала! Уходите, ставьте животным воду! Жарко, ведь!
Пританцовывая, в комнату вошёл Кирилл.
– Опять?! – глядя на мать с тряпкой в руке, спросил.
– Не поняла! Что «опять?! – Присела на стул. – Жду объяснений.
Мальчик прикусил язык. – Давай, давай! И поподробнее!
– Это вторая ваза, мам! – тихо произнёс. – Прости!
Саломея со злостью бросила тряпку на пол. Разозлилась не на шутку. Однако постаралась взять себя в руки.
– Сколько воды ты выпиваешь за день? А? Кира? – Сын недоумённо поднял глаза.
– Да! Вот в такую жару? – переспросила. Мальчик улыбнулся в ответ. – Ну – у, – протянул, – литров пять! Может больше!
– 52 – А давай – ка, я надену на тебя твою дублёную куртку, зимнюю шапку, отключу кондиционер и оставлю на весь день в квартире! Без воды!
Кирилл округлив глаза, смотрел на мать.
– Как тебе такой вариант?
– Мам! Ты чего? – тихо спросил. – У тебя, что? Неприятности?
