Женщина в чёрном атласном длинном платье готовилась к проведению ритуала. Чёрный атлас матово поблёскивал, обтягивая протянутую руку, оставляя лишь едва прикрытую белую кисть. Тонкие пальцы медленно выбирают магические инструменты. Мел отложила в сторону. Взяла деревянные диски, окрашенные в соответствии с традиционными цветами. Цвета предписывались каждому из элементов. Диск воздуха окрашен в жёлтый цвет, символ воздуха – фиолетовый. Диск огня – красный, символ огня – зелёный. Рука плавно приблизилась к диску воды. Вот он, синий цвет. Символ воды – оранжевый. Чёрный – земля, символ земли – белый. Кажется, – всё. Нет, забыла. Символ духа – белый цвет, колесо духа – чёрный…
Складки платья взметнулись, блеснули чёрным атласом. Она устремилась к столу. Добавила надписи с магическими именами по кругу. Имена должны соответствовать элементам. Так её учили.
Руах, Эш, Майим, Арец, Руах Элохим.
Расширять список не представлялось возможным. Тем паче, бежать наверх. В комнату за каббалистическим справочником. Кинжал, жезл, чаша и пантакль, а также крест с розой были приготовлены.
В голове пронёсся ураган полученной за последний год информации. «Отдели тонкое от грубого, старательно и с умом». Дух следует выделить из мира материи. Именно духовность способна привести к настоящему равновесию четырёх элементов…
Женщина встала перед алтарём лицом к востоку. Произнесла молитву «Отче наш». Закончила на иврите, как учили.
Последний слабый луч солнца, прощаясь, скользнул по мраморному полу. Сумрак ещё не наступил, в помещении светло.
Церемония, занимавшая весь световой день, закончилась. В конце женщина обратилась к богу. Благодарила за установленную связь с ангелом – хранителем. Она удовлетворила одну из самых насущных потребностей, потребностей любого человека, потому как ангел, – так считали её наставники, – ближайший и самый отзывчивый посредник между человеком, то есть, ей самой, – дрожь пробежала по всему телу, – и Богом, в какой бы бездне заблуждений человек не прибывал. Она перешла на очередную ступень познания.
Женщину ещё недавно мучили сомнения: получится ли? Последующее возвращение к её первоначальному состоянию было мягким и благоприятным. Тепло и радость переполняли. Наконец, и она, самостоятельно, перешла на очередную ступень познания мистицизма и таинства магии…
С улыбкой на лице поднялась наверх. Быстро переоделась. Включила мобильный. Услышав сигнал, не спешила ответить. До конца осознав, – она на земле, – неуверенно взглянула вниз. Внимательно осмотрела кроссовки, джинсы. На панели мобильного – 20.00.
– Мадам! – раздался мужской приятный голос. – Опаздываете!
– О! Валери! – воскликнула обрадовано. Она хорошо говорила по-русски. Лёгкий акцент придавал словам милый, присущий только ей, шарм. Слыша её, ему чудилось:
– 59 – сказанное подразумевает нечто большее. Вот и сейчас. «О!». Для него – «скучаю по тебе!», ну, а «Валери!», как песня, само собой – «любимый мой!».
– Я, мадам, вас не узнаю! – насмешливо продолжали в трубке. Затем, открыто смеясь, – у тебя такой голос, словно из космоса вернулась!
– Да, милый! Почти угадал! Где ты?
«Милый»! Сердце приятно зашлось.
– Да вот, брожу! Пытаюсь понять душу французской нации. Я на площади Беллькур! У статуи Людовика ХIV нашего, так сказать, Короля Солнца! Малыш! Очень кушать хочется, прости, дурака бездуховного!
– О! Валери! Не смеши! Быть русским, уже, «так сказать», значит, не быть бездуховным!
– Вон оно, как! – усмехнулся. – Лерка, не мучь! Бегом, давай! А то начну грызть этого самого бронзового Людовика! Попаду в полицию, будешь вытаскивать! – услышал заливистый смех. – Смешно тебе! Жду!
Лерка! Он так её звал. Когда слышала это имя, произнесённое его голосом, сокращённое от Валерии, сразу представляла себя маленькой девочкой в одном из ленинградских дворов. О нём часто, с любовью живописала покойная бабушка, родом из далёкой, загадочной России.
И вот, она бежит ему навстречу, комично, как птица, расставив руки. Хрупкая, стриженная под мальчика, задорный курносый нос, любимый ею молодёжный стиль, – в очередной раз пронзительно напоминая покойную жену. Гулко забарабанило под лопаткой, в левой части груди. Почувствовал толчок, затем тонкую острую боль. Женщина не заметила, как мимолётная судорога пересекла его лицо. В глазах появилась предательская влага. Он опустил веки. «Нет! Не надо! Не смотри!». Осторожно прижал её лицом к плечу, нежно провёл по коротким волосам.
– Ну и как тебе, Валери, мой город, моя родина? – спросила она, держа книжечку-меню.
– Неплохой городишко! Буржуйский, одним словом! – Взяв её руки, очень серьёзно добавил, – спасибо тебе, что притащила меня сюда.
– Обязательно покажу тебе Лион, ведь я здесь родилась!
– А как же твои «дела»? – покрутил пятернёй в воздухе.
Не ответив, она снова рассмеялась, затем серьёзно: – Давай угостимся! Та-ак! Лягушечьи лапки, устрицы, андалузские улитки и-и-и…
