– Вот и правильно! Умница выросла! – поддержал грубость дочери.
Синие огромные материнские глаза печально глянули ей в лицо, затем на мужа. Тяжело вздохнув, присела на диван.
– Поешь, доча! Бери, что душа желает! И спать! Мать права, как всегда! Ни к чему привлекать внимание! Пусть всё идёт, как идёт!
– Не хочу! – выкрикнула. – Не хочу, как всегда! – добавила. Села на кровать, повалилась на подушку и горько заплакала.
– Переходный возраст! Что делать! – покачала головой мать.
– И давно это с ней? – тихо спросил отец.
– Неделю назад…
– Значит… – не договорил, испугано взглянул на дочь. – И сколько по счёту душ? – Сунув руки в карманы, яростно надвинулся в сторону матери. – Ты же мать! Надо что-то делать с этим!
– А ты?! Где ты был всё это время?!
Родители говорили слишком тихо, уединившись в дальнем углу комнаты. Вскоре девочка поднялась и стала, как в далёком детстве, тереть кулачками глаза. Они неожиданно услышали, обращённый к ним, звенящий нежный голос:
– Мам! Кто вы? Чем занимаетесь? А ты, папа? Где работаешь? Почему дети шепчутся за моей спиной?! Никто не хочет дружить со мной? Никто не ходит к нам в гости! Никогда…, – всхлипнула, – никогда не празднуете мой день рождения! Мои одноклассники, – не договорила, закрыла лицо руками.
– Зато, у тебя есть то, чего нет, и вряд ли будет, у них! – по-своему успокаивал её отец. – А день рождения! Хочешь, отпразднуем прямо сейчас?
Мать тяжело вздохнула, сутулясь, подошла к тумбочке, накапала немного в стакан и протянула дочери:
– Это успокоительное. Выпей и ложись спать. – Мягко обняла, поцеловала. – Всё будет хорошо! Спи, моя девочка!
Ужин это был или завтрак, – родители всю ночь просидели за столом. Мать слушала историю отца, изредка вздыхая, ходила по комнате. Рука её в это время лежала на левой стороне груди, словно поддерживая хрупкую субстанцию, – больное сердце.
Поначалу голос отца был спокоен. По мере выпитого, звучал всё громче и громче. Наконец, мать что-то строго произнесла, – всё умолкло.
Рассвет уже проник сквозь щели портьер, когда, наконец, девочка заснула. Ещё одна большущая, не распакованная коробка, стояла в середине комнаты. Телевизор. Цветной.
Наутро она вспомнила ночную исповедь отца. Слово в слово. Оказалось, он был ранен во время стычки с милицией. Дело было стоящим, – грабили, как он выразился, всем кублом, склады внешторга.
– Лиля! Да, та самая, к которой ты меня ревновала! Что уставилась? Было ведь?
– 56 – – Господи! – Воскликнула мать. Затем небрежно произнесла. – Было бы, к кому! Тупая она, как пробка! С ней? На дело? Стареешь!
– Сдала нас, курва! Бровью не повела! Столько наших постреляли! Вот времена настали, а?! Никому доверять нельзя! – достал сигарету, щёлкнул дорогой зажигалкой.
– У нас не курят! – возразила мать.
– Что вы говорите? – куражился отец. – Это где же? У «нас»?
– В доме, где живёт твой ребёнок! – парировала мать. Отец вдруг умолк. Наверняка пересёкся с её тяжёлым, синим взглядом.
– Не смотри так! – воскликнул. – Ранили меня! Спасибо доктору. Прооперировал. Всё сделал в лучшем виде! – Показал на голову. – Знает меня лет, эдак, пятнадцать! Проверенный, свой. Отлёживался, здоровье поправлял у барыги одного.
– Ясно! Ранение, значит! В голову! Так раны зализывал, что о нас с дочерью забыл?! – повысила голос мать. – Сиди! Понятно! Голова твоя…
– Ну, правда, прекрати уж! – взмолился отец.
– Жить! На что будем? Говоришь, перестреляли дружков твоих? – отправила в рот крошечную стопочку коньяку. – Туда им и дорога! Господи, прости!
– Да ты что?! – почти прорычал отец.
– А то! – бесстрашно ответила мать, – с продажными девками не будете путаться! И здесь, в нашем городишке дел хватит, если мозгами пораскинуть! Банк здесь недавно открылся! – Задумчиво произнесла.
Муж, пристально глядя:
– Есть план?
– Есть! Расскажу, когда повязку свою дурацкую снимешь! Позже! Вот будешь, здоров, в общем, там и посмотрим: какая я мать и каков отец нашей…
– Так это ради неё?! Вся затея ради неё? – отец показал в сторону кровати.
– Конечно! Знаешь, сколько стоит лечение…
– Да брось! Ты же вон…, – не договорил, через силу продолжил, – само рассосалось!
– Я родилась, насколько ты помнишь, не в семье воров и бандитов!
– Как я мог забыть! – воскликнул отец с сарказмом. – Как же, помню твою историю. Дворянские корни, родственники, как там? По матери? Во Францию укатили…
– Заткнись, контуженный! Иначе… – Чем-то замахнулась.
– Всё, всё! Давай ещё выпьем!
– Нельзя мне! Дочь у меня! А ты…, – взглянула, помолчала. – С твоей-то «контузией»? Не пей! Дураком станешь! Если хочешь идти на дело, не пей! – с ударением произнесла мать.
– Весь общаг у меня! Поняла?! И делать мне ничего не надо?! Усекла?! Чихал я на твоё дело! – окончательно осмелел вдребезги пьяный отец.
В ту самую ночь посланец беды не ехал, – ворвался в их, без того, непростую жизнь. «Лучше бы ты не возвращался!», – сердито думала об отце девочка. Лишь пару раз отец выходил из дома. Узнав в очередной раз, что его ищут по всей области, а дружков пересажали одного за другим, запил ещё больше.
