– Налей, Рома, пожалуйста, маме кофе! – посмотрел на жену. – Давайте поговорим, ну и договоримся заодно! Маме сейчас сложно. Можно сказать, – тяжело. Никаких глупых вопросов, приставаний. В общем, – покой. Маме нужен покой! Вы, уже люди взрослые! Каждый занимается своим делом! Всё ясно?
Роман вопросительно пожал плечами. Кирилл, глядя на брата, кивнул головой. Вадим что-то говорил им ещё. Улыбаясь, все трое поглядывали на неё. А она?
Держа чашку двумя руками, Саломея смотрела перед собой, думала о чём-то, не замечая ничего вокруг.
Не успели выйти из машины, Блэкки, незаметно проскользнув, бросился в сторону леса. Затем, сделав круг почёта по периметру усадьбы, радостно гавкнул и рванул прямо к Князеву. Впрочем, даже ни к нему, а к широкой миске, где лежали крупные куски маринованного мяса.
– О! Какие молодцы! Всей семьёй! – завидев гостей, вышел навстречу Александр Васильевич. – Вот это правильно! Прошу в дом! – Поздоровались. – Вадик! Давай, помогай! – махнул в сторону барбекю.
– Минутку! – Вадим с сыновьями занёс коробки и сумки в дом. Саломея чуть задержалась на ступеньках, услышав:
– Остыньте! Горячие финские парни! – смеясь, и переворачивая мясо на решётке, призвал Александр Васильевич двух учеников, незнакомых Саломее. Оглянулась на голоса. Они громко раздавались из беседки неподалёку. Двое молодых людей накрывали широкий стол для гостей. Услышала: – Сколько столетий существует человечество, столько времени оно потратило впустую, пытаясь найти что-то истинное, настоящее! То драгоценное для себя, на что можно опереться без оглядки…
– А как же Бог? Вера?
– А-а! – махнул рукой молодой человек двухметрового роста с жидкой рыжей бородкой. И зычно произнёс: – Возможно и это! Но, скорее всего… Кто знает! Если бы все верили в бога, я имею в виду, – искреннюю веру, – нарушали бы заповедь: не убий?! Об остальных постулатах и говорить нечего!
– Тебе, Потап, – обратился второй к рыжебородому, – тебе, как никому известно, как слаб, несовершенен человек. – Вот ты, бывший священник…
– Меньше всего ожидал, Митя, что воспользуешься запрещённым приёмом…
Второй, – тёмноволосый, интеллигентного вида молодой человек на секунду оставил своё занятие. Расставив тарелки, придирчиво, ещё раз взглянул на стол, затем посмотрел вокруг. Встретив взгляд Саломеи, внезапно улыбнулся в ответ открытой, почти детской улыбкой. «Лет на пять старше Ромки! – отметила про себя, – а тема разговора не детская! Да-а! Идёт время!».
– Александр Васильевич! – обратилась к учителю, – представьте нас гостям!
– Я вас узнал! – воскликнул Митя, глядя на неё. Следом из беседки поспешил Потап. Как-то, или ей показалось, – очень ревностно взглянул на женщину.
– И я вас знаю! Саломея Снегирёва! Собственной персоной!
Александр Васильевич слегка удивился реакции ученика. Выразительно подняв брови, взглянул на него. «Собственной персоной» прозвучало неуместно иронично, даже насмешливо.
– Не завидуй чужому успеху, Потап! Пройдёт время, глядишь, из тебя тоже, что-то путное выйдет! – по-прежнему улыбаясь, воскликнул Митя.
Потап обиженно пожал плечами, отвернулся. Едва слышно произнёс: – Я вовсе не это имел в виду!
– Возможно! – Митя хмыкнул. – Вот тебе и кристаллизация человеческой души в единое тёмное целое! На собственном примере! Далеко ходить не надо!
– Брейк! – подключился Вадим, строго глядя на молодых людей. Прикрыв ладонью глаза, подозрительно взглянул на небо. – Не понимаю, для чего мы здесь собрались? А? Господа? Отдыхать или спорить?
– Одно другому не мешает! – без примирения, почти агрессивно снова отозвался Потап.
– Мясо готово! – воскликнул Александр Васильевич. – Не слышу аплодисментов и всеобщего ликования!
Когда вся компания ринулась в беседку, Саломея побежала в дом за сыновьями. Кирилл успел подключить ноутбук, Ничего не слыша и не видя, увлёкся новой игрой. Роман читал книгу. Пока уговаривала детей выйти на воздух и подкрепиться, внезапно потемнело небо. Едва успели ступить на половицы беседки, – порыв ветра рьяно прошёлся по верхушкам деревьев, затем, тормоша тонкие ветви кустов, проник в беседку, легко задрав, словно подол девичьего летнего сарафана, бахрому белой скатерти. Зазвенели, перекликаясь, столовые приборы.
Где-то вдалеке прокатился гром. Всё замерло. Мгновение. Нечем дышать. Остро запахло листвой, полевыми цветами. Несколько секунд, – мёртвая тишина, придавив, всё захватила в тесные объятия. Неожиданно мерный звук тяжёлых редких капель прервал безмолвие. В поднебесье, казалось, что – то пошатнулось, прорвалось. Неизвестно кто, уже не отмеряя порций, не придерживаясь прежнего ритма, что есть силы, сбрасывал вниз, накопленную долгими неделями влагу. Она, превращаясь в беспощадные мощные струи, неистово избивала крышу беседки. Ещё одно, короткое мгновение и, бесконечно желанный ливневый шквал с шумом, безудержно устремился на землю.
Россия. Подмосковье. Начало 70-х.
Опоздавшая весна на всём просторе уверенно и скоро набирала силу.
