– Ведь ты была «там»? – В ответ Лера согласно кивнула. Синий всполох глаз сменил тёпло-синий, – чуть успокоился. И всё же, его немного тревожили эти внезапные экскурсии, – полёты «туда», в другой мир, или, как она это называла, – выход в тонкий слой информационного поля. Изо всех сил старался не показать своё огорчение, видя её такой отстранённой. Улыбнулся через силу. Она пристально взглянула.
– Понимаю, тебе не нравится! Глаза выдают! – погладила по щеке. Снова заглянула в глаза. – Не сердись! Пожалуйста! Ничего не могу поделать!
И тут он вспомнил. Только сейчас.
– Лерка! Непременно сведу тебя с одним человеком! Моим другом! Сал…, – не договорил. На очередном крутом повороте катер резко тряхнуло, затем подбросило с такой силой, что Лера отлетела, – её рука вырвалась из широкой ладони Валерия. Она не испугалась, хохотнула, приземлившись на сиденья. Порывисто поднялась, подошла к нему.
– Господи, Лерка! – обнял. Затем возмущённо: – Эй, капитан! Внимательнее можно? Аккуратнее, давай! Не дрова везёшь!
Лера прыснула со смеху.
– Простите, Христа ради! Сами же велели, – недовольным голосом отозвался тот, также удручённый ситуацией, – «давай в самые неизвестные, дальние уголки», вот я и…
– Знаешь, Валери! – Снова присела на сиденье. Поджав одну ногу и, вытянув другую, сунула кончики длинных пальцев в карманы джинсов. Не глядя на него, произнесла:
– В начале девяностых неожиданно нам стали приходить письма. Из России. Помню, как радовалась моя бабушка, а прабабушка… Я не рассказывала о ней. Она прожила долго, – девяносто с лишним. И всё ждала. Ждала вестей из России. Очень переживала. И вот, однажды, мы получаем первое письмо. От дочери её младшей сестры. Как это у вас называется?
– Племянница! – подсказал Валерий.
– Племянницы! Да! Она написала о своей судьбе. Упомянула, – жизненные обстоятельства сложились, таким образом, что вынуждена была изменить имя, фамилию. В общем, расспрашивала в письме, стоит ли ей перебираться в Штаты, просила, чтобы мы не беспокоились – она не из бедных, ну и так далее. Прабабушка перечитывала его целый день, сидя в любимом кресле. А вечером того же дня умерла с ним в руках!
Валерия порылась в мягкой вместительной сумке.
– Вот адрес! – протянула конверт. – Здесь в Ленинграде жила вся её семья, до того, как… А вот другой, уже московский адрес её племянницы! – Взяв оба конверта, Валерий пробежал глазами текст. – Потому ты так рвалась в Россию? Не терпится навестить? – слегка тряхнул конверт, – я знаю, где это. Не вопрос! Только сегодня вряд ли попадём, поздновато!
– Да ладно! Конечно, можно и завтра, или, когда там… – снова отвернулась – Всё равно никто из моих там больше не живёт! Вся надежда на встречу в Москве!
– А приедем в Москву, навестим не только твою родственницу, познакомлю с моими друзьями…
– Валери! – внезапно. – Что такое – политические репрессии?
Валерий обнял её, прижав к себе спиной, поцеловал в затылок. Катер пронёс их по Неве ещё сотню метров. – О! Взгляни туда! – Валерий указал пальцем. – Через леса и болота в 1713 году на левом берегу Невы проложили «Большую прешпективную дорогу» к зданию Адмиралтейства. Сейчас её называют – Невский проспект. Эта самая дорога пересекала Фонтанку, потом построили деревянный мост. Здесь находилась застава, и потому строили мост солдаты, которыми командовал подполковник Аничков. Несмотря на бесчисленные перестройки, его по-прежнему называют Аничковым.
Валерий что-то шепнул «капитану».
– Зимняя канавка! – продолжал Валерий. – Она соединяет Неву с Мойкой. Слушай, Лерка, на мой взгляд, это самый очаровательный уголок старого Питера! Да, а позже у канавки был построен более просторный, второй Зимний дворец.
Дальше Валерий поведал о младшем брате Зелёного и Красного моста, – Синем. С удивлением узнала, что прежние, деревянные, были окрашены в соответствующие цвета.
– Четвёртый чугунный мост на Мойке – Поцелуев…
– Поцелуев! – повторила. – Боже! Как романтично! Валери! Хочу на мост поцелуев!
– Обязательно! А для начала. – Прищурился, посмотрев вдаль. – Так вот, мадам Восторг! Мост Поцелуев расположен на продолжении нынешней улицы Глинки, неподалёку от места пересечении Мойки с Крюковым каналом, – поймав выражение её лица, – впрочем, неважно! Легенда рассказывает, название возникло оттого, что рядом были казармы Морского экипажа и моряки прощались на этом мосту со своими возлюбленными…
– Ой, – заверещала Лера, повторив, – как романтично! – Весёлые её глаза заставили Валерия замолчать и не упоминать о другой, более прозаической версии названия.
– Сейчас мы плывём по течению от Второго Садового моста в то место, где из Мойки вытекает канал Грибоедова. Здесь, Лерка, находится самый оригинальный мост по композиции. Три его части. Что? Не интересно? А-а! – протянул, глядя на грустные глаза, – Устала!
– Немного голова кружится!
– Укачало барышню! – хмыкнул «капитан».
– Дальше, в наших планах – мост, который держат львы! – огорчённо, – интересует?
– Ты неисправим, Валери!
