– Ты не знаешь, – и, слава богу, – что такое колония для несовершеннолетних! Не допущу! Умру, но ты…, – взглянула на дочь, вернее, сквозь неё. – Глупая! – Усмехнулась. – Чем же ты оправдаешься, если что?! – Подошла к полке, где стояла школьная сумка.
Вынула ту самую простынь. Почувствовала, как сжалась дочь. Всё равно швырнула ей в ноги. – Этим?! Сожгу! – Брезгливо убрала в целлофан. – Лишние улики нам ни к чему! Ложись спать, детка! Никому не открывай! Мало ли!
Подошла к девушке, погладила по волосам.
– Господи! Ну, за что?! – Отстранилась. Затем, лицо матери, или показалось, – просветлело. Такой она становилась в моменты, когда принимала окончательное решение.
– Если меня долго не будет. Всё равно, никому не открывай! В школу не пойдёшь! Будут звонить, – ты заболела! Всё!
Всю ночь снились кошмары. Приснился Игорь. О чём-то просил, умолял. Она вскакивала, просыпаясь в поту. Никто не звонил. В квартире стояла гробовая тишина. Мать не появилась и под утро. Ещё одна беспокойная ночь и день.
Всё это время она лежала в кровати, изредка проваливаясь в забытьё. Затем вскакивала, беспокойно ходила по комнатам. Подбегала к входной двери, напряжённо прислушивалась, потому как знала: внешние звуки и шорохи там, за дверью, – бряцанье притаившейся беды.
Словно ветерок, что-то легко касается обнажённого плеча. Запах духов. Мама! Наконец!
– Вставай, моя хорошая! – тревожно всматривается в лицо дочери. – Так я и знала! Ничего не ела! – куда-то удалилась. – А ну, давай, залпом! – подаёт стакан красного вина.
– Мам! Ты чего? Может, не надо?
– Пей, говорю! Крепко заснёшь, а там… – Помогла привстать. – Тебе нужны силы! Нам с тобой… О себе, вообще, молчу!
Девушка, не возражая, – бесполезно, – превозмогая тошноту, через силу, влила в себя терпкую жидкость.
– Проснулась! – мама склонила лицо. – Ты меня напугала! Знаешь, который час? – Не услышав ответ, – два часа ночи другого дня! – Мотнула головой. – Ну и ладно!
Дочь улыбнулась в ответ. Она и правда, отдохнула. Снилось что-то приятное. Очередное мамино: «Как ты?», всколыхнуло, вернуло на землю.
– Вижу, вижу! В порядке! – мать засуетилась. – Полежи немного, а я соберусь пока!
– К-куда? – не поняла.
– С работы я уволилась, из института ушла! Покупателей на квартиру нашла! Та-а-к! – покачала головой. – Чёрт! Твои документы из школы! Придётся ждать до завтра, аж до девяти часов утра, а хотелось бы пораньше…
Девушка встрепенулась, резко села. – Объясни толком, мам! А как же…
– Всё! Довольно! Не смей! Ничего не говори! – Отмахнулась. – Только жить начали и опять! – обратила к ней искажённое лицо. – Всё ты! Как твой проклятый отец! Ну, почему ты не в меня?! – Упала на диван, закрыла лицо руками!
Дочь поняла, ещё немного, запахнет лекарством.
– Не сердись, мам! Я всё сделаю! Как скажешь!
– «Как скажешь»! – зло, вдруг, передразнила мать, вскочив. – Мозги у тебя, как у…, – будто прогоняя что-то, махнула рукой, – так, хватит! Что толку от плача, упрёков и крика? Устраиваться надо!
– Где устраиваться-то, мам?
– В Москву поедем! Там затеряться легче!
– Всё заново?! – чуть не плакала дочь.
– А что делать? В тюрьму захотела?! Вон, весь город на ушах! Что смотришь? И тётя Света твоя ничего никому уже не расскажет!
– Ты её…, – дочь закрыла лицо.
– Забудь! Пойми ты! Она свидетель! – Заметила, как побелело лицо дочери. Та снова упала на кровать, закрыла подушкой голову. Мать не слышала, как та рыдала. Поняла позже, увидев сотрясающееся тело дочери под одеялом.
– Ничего! Даже к лучшему! Выплачется, легче станет! – произнесла в пустоту.
Девушка проснулась от громкого разговора матери по телефону.
– Она нездорова! Нет! Я сегодня же заберу документы! Да! В другую школу! Чем вызвано? – Что-то стала объяснять.
Затем мама с кем-то говорила снова. Властно и жёстко. Она услышала обрывок:
– Если к часу дня денег не будет, я продам квартиру другим! Если и цену подниму, будьте уверены, претендентов навалом! Согласны?! Жду! – Мать рассмеялась. Дочери знаком был этот смех: задуманное матерью воплощалось. Без малейшего отклонения.
И тут прозвучал звонок.
В дверь.
Девушка затряслась от страха. Затем выглянула так, чтобы её не заметили. На пороге стоял мужчина. Выше среднего роста. Хорошо одетый. Длинный плащ и шляпа. Он молчал. Снял мягкую серую шляпу, нервно теребя, взглянул на женщину. Серые глаза на приятном интеллигентном лице вопросительно и мрачно вонзились в лицо матери.
– Что это значит? Я ничего не понимаю! Объясни! Что происходит?! Мы же хотели…
– Т-с-с! Тише! Дочь услышит! Объяснения нужны? – Неожиданно язвительное, – а ты мне кто? Между нами всё кончено! – И нарочито грубое. – Уходи! Прошу! Не нужен ты мне!
Она видела, как мужчина продолжал смотреть в лицо матери, затем резко повернулся и вышел.
– Он же любит тебя! – она не выдержала, вышла из укрытия. – Как ты можешь, мам?!
Мать очень медленно повернула к ней мокрое от слёз лицо.
– Такова жизнь! – взяла дочь за плечи, слегка тряхнув, с болью произнесла:
