Вспомнив эти безобразные сцены, устало присела за стол, уронив голову на руки, закрыла глаза. От бессилия, от того, что впервые в жизни ситуация безвозвратно вышла из-под её жёсткого контроля, хотелось плакать. Горько. Так, как рыдают миллионы тех самых простых тёток, что едят изо дня в день серые макароны, простаивают в очередях и одеты, чёрт знает, во что! Вспомнились сказанные Захаром когда-то, презрительные слова в адрес «нормальных» людей. Внезапно услышала голос целительницы Лукерьи. Словно та была где-то рядом, с ней, в комнате. «Этим поступком все грехи замолишь! Этот ребёнок – подарок тебе!». Слёзы испарились. Взглянула в сторону детской, где спала маленькая девочка, – внучка. Её копия. Ольга. Олечка.
Единственная нежданная радость, крошечная надежда, зыбкий, едва заметный лучик, внезапно пронзивший нежным светом, казалось, нескончаемый мрак её запутанной жизни.
И вот, поздно ночью она поднимается на громкий стук в дверь. Звонок в порядке. Кто это может быть? Опасливо глянув на ребёнка, спешит к двери. Пьяная дочь, размазывая косметику, громко рыдает. Мать гладит по голове, успокаивает, ведёт на кухню. Вытирает лицо влажным полотенцем. Сбивчивый рассказ дочери приводит в ярость. Оказывается, попав в компанию квартирных воров, после очередного ограбления, та едва не попалась.
– Ты, что же! – нервно стала ходить по комнате мать, – спалить нас и здесь, в Москве хочешь? Если начнут копать: что и как? Ты хоть представляешь, что нас ждёт?! А Оленька?! Ах, ты…, – наотмашь бьёт дочь по лицу.
– Снимай комнату, квартиру, угол! Что хочешь! – бросает увесистую пачку денег на стол. – Нас забудь! Оставь в покое! Я тебя не знаю! Поняла?!
– Поняла! – выкрикивает дочь. – Ради Ольги стараешься?
– Не твоего ума дело! – язвительным тоном, – тебе-то она не нужна! Теперь она – моя дочь! Усекла?!
– Это что же получается? Родную крошку, у матери…, – пьяно качая головой, всхлипнула дочь.
– Не кривляйся! Не разжалобишь! Тебе не идёт! Забудь! Ты ей – никто! Я ей – мать! – осадила.
– Не уйду! – закричала та. – Это и мой дом! Забери свои грязные деньги! Мне и здесь хорошо!
– Заткнись! – Кричит мать. Затем, щурясь, – блуждающая улыбка гуляет на губах, – пристально глядя в лицо дочери: – Уйдёшь, милая! А иначе…
Внезапно протрезвев, прочитала в глазах матери нечто такое, знакомое… нехорошее. Сжалась. После чего, тихо произнесла:
– Ладно. Хоть до завтра, можно, мам? Утром уйду, разреши только ванну принять и переночевать!
В голосе дочери теперь явно, отчётливо слышались узнаваемые нотки. Бывшего мужа, бандита и вора. Через много лет прошлое настигло её. В образе когда-то, безумно обожаемого ребёнка, – собственной дочери. Теперь, глядя на неё, ничего не чувствовала. Внутри – холод и пустота. С годами стала замечать в себе некую перемену, – все чувства к дочери вытеснило одно. Жалость. Или милосердие. Наверное. Но, к сожалению, новое чувство не имело ничего общего с любовью и привязанностью. Жёстко отрезала:
– Можешь! Только до утра!
– Спасибо, мам! – обрадовалась дочь.
– Даже не спросишь, как она, твоя дочка? – холодно произнесла с ударением на слове «твоя».
– Если она с тобой, значит, – в безопасности! Как я, когда-то, в детстве! Помнишь? – Пытаясь тронуть мать за живое, смотрит, улыбаясь, в лицо. Та брезгливо отстранилась. Повисла тишина. Пустая, холодная.
Мать, выходя, боковым зрением увидела, как дочь жадно сгребла стопку купюр.
«Боже мой! Вылитый Захар! – отметила устало. Напряглась, что-то вспоминая, – как это называется? Генезис? Точно! И ничего не поделать!».
Бросила взгляд на часы. Прошла в детскую. Здесь её сердце сладко замирало и таяло. Оказавшись в другом мире, она с наслаждением вдыхала этот запах. В комнате витал аромат чистоты, молока, домашнего тепла, заботы и… безопасности. Склонила голову над спящей внучкой-дочерью. Осторожно коснулась крошечных, словно кукольных, пальчиков.
– Оленька! – произнесла, ласково улыбаясь.
Ребёнок безмятежно спал.
Не прошло и года, мать Оленьки оказалась в тюрьме. Из зоны стали приходит письма раскаянья и сожаления.
Не верилось. Наконец, она добилась того, о чём мечтала всю жизнь. Дни шли своим чередом. Оленька подрастала. Семейный покой никем и ничем не нарушался. Внучка, по документам – родная дочь, росла в достатке. Она, как и обещала когда-то себе, обеспечила ей «золотое детство». Женщине не приходилось выбиваться из сил, залог безбедного существования обоих – общаг бывшего мужа, Захара. К счастью, не иссякал. Она же действовала осторожно, продумывая каждый свой шаг. Часть денег отложила в сбербанке. Остальные средства, будто предчувствуя грядущие перемены, постепенно обменивала на валюту у проверенных, надёжных людей. Женщина вплотную занялась всесторонним развитием любимого чада. Прослышав от знакомых о новых методиках преподавания, рано научила читать и считать любимую внучку.
Благодаря бабушке, в первый класс Оленька пошла, зная всю таблицу умножения, свободно читая «взрослые» толстые книги, прекрасно декламируя множество стихов не только из детской классики.
