– Считаешь, так будет лучше? Смотри сама! – Предложил Валерий. Чувствовалось, – слегка обиделся, но успокоился. Потому, как хотел услышать, впрочем, как все люди его профессии, что-то эдакое, нечто, сногсшибательное. Чрезвычайное сообщение, оригинальное повествование, в общем, крошечный, озвученный фрагмент чрезвычайного события из жизни давних друзей.
– Лучше не приставай! – посоветовал Вадик. – Давай, я поведаю, нет, раскрою эту страшную тайну, – расскажу о маленьком, с позволения, сказать, новом хобби моей драгоценной супруги. – Поймав её укоризненный взгляд. – Да! Я переживаю, беспокоюсь! – игривое настроение мужа, как рукой сняло. Затем серьёзно, обращаясь к Валерию:
– Сейчас ты сам поймёшь, прав я или нет! Только тебе, как старому, преданному другу. Знаю, Валька, ты – могила! А Моля пусть нам кофейку сделает! Своего фирменного! О’кей? Муся?
– О’кей, Дин Кунц![3] – Когда вернулась с чашками, увидела мрачные лица мужчин. Они молча, одновременно взглянули в её сторону. Валерий поднялся с кресла. – Не представляю, как ты, Вадька разрешил. Я бы, – ни за что!
– Он и не разрешал! – улыбнулась она. – Дюша просто принял, согласился!
– В Штатах, думаю, никто бы не додумался, чтобы вот так, неподготовленного человека, женщину…
– Не подготовленную? К чему? – обиделась. – Знаю, знаю! И ты этим хочешь сказать, что…
– Лишь одно! Это мужское дело!
– О, Господи! Неужели и тебе надо что-то объяснять? Я же не участвую в задержании! Даже на место происшествия не выезжаю! Никого не допрашиваю! В конце концов! Архивы, фотографии, ну и это, конечно! – указательным пальцем коснулась виска, встретила взгляд мужа. – Хватит! Проехали! Кстати, Валька! Как там у вас, в Штатах? «Расследовать убийство человека – большая честь для полицейского!». Так, кажется, говорят «твои копы»?
– Всё с тобой ясно! Проштудировала, что могла! – рассмеялся. – Проработала тему, что называется! Вот закалка! Узнаю! И всё же, Муся, будь осторожна, хоть немного-то, береги себя! – Валерий беспокойно заглянул ей в лицо.
– Йес, сэр!
Далеко за полночь, когда за Валерием закрылась дверь, Саломея прошла на кухню. Включила кофеварку. – Устала? – Вадим погладил её руку, поднёс к губам. – Кажется, ты по-прежнему ему нравишься!
– Ошибаешься! – рассмеялась. – Любовь у него! Да такая! Признаться, не ожидала от него!
– Чего? – не понял Вадик.
– Женщина! Та, о которой он говорил…
– Госпожа э… Лангар!
– Ландар! – Присела за стол. – Чай будешь? – Вадим согласно кивнул. Не притрагиваясь к чашке, внезапно заговорил:
– Ну, да, конечно! Это хорошо, здорово, можно сказать! Но знаешь, Саломея! Вот я иногда думаю, хорошо ли это? Порядочно?
– Что? – не поняла Саломея. – Что ты имеешь в виду, Вадик?
– Понимаю, конечно, помощь детям в детдомах! Замечательно! Но, ведь, что дети там, это итог…
– Итог чего?
– Дети без родителей, которые погибли, умерли, спились. Чаще – спились… От безнадёги. Ёмкое русское слово – безнадёга! – Встал. Сунув руки в карманы джинсов, подошёл к окну. Глядя на расцвеченную огнями вечернюю панораму за окном: – Человек слаб, к сожалению! Не всегда находит силы… Вот, если бы им, – мамам и папам этих детей вовремя оказали психологическую, финансовую помощь. И не в виде бесплатных концертов, шоколадок и пластиковых игрушек, или телевизора на двести человек! Реальную! Поддержали семью в виде рабочих мест их родителям, стабильной заработной платой! Глядишь, и не было бы этих переполненных детских домов!
– 111 – – Господи, что и говорить! – дёрнув плечами, раздражённо, – да все мы хороши! Очередной фонд! Не в фондах этих дело! А в нас! Нас самих!
Вадим умолк, задумчиво глядя в окно. Так случилось, – в семье никогда не вели разговоров на эту тему. Как-то, не хватало времени. Да и повода не было. Она впервые видела мужа таким. Саломея тихонько подошла сзади. Осторожно положила руки ему на плечи. Затем, крепко обняв, прижалась к его спине. И только слышала, как гулко бьётся его сердце. – «Славный» получился вечерок, – произнёс иронично, не поворачиваясь.
– В последнее время, Дюша, – тихо заговорила Саломея, – всё чаще открываю в тебе что-то новое…
– А знаешь, Моля, – взглянул насмешливо, нежно взяв жену за плечи, – в этом я усматриваю хороший знак! Ведь, если люди живут вместе долго и друг другу не наскучили, значит, они не только любят друг друга, а, ко всему прочему, развиваются! И отношения таких замечательных супругов, как мы, например, – хохотнул, – тоже! Растут! – Без перехода, целуя жену, – я – спать!
– Ступайте, философ! Я, с вашего разрешения, ещё посижу. Подумать надо!
Налила очередную чашку кофе. Вадим поморщился.
– Ну, куда? Куда столько кофе? Ночь на дворе! – Затем, приложив палец к середине лба, над переносицей. Саломею непроизвольно передёрнуло.
– Вадик! Не смей! – тот удивлённо поднял брови. – Вот этого! Не смей! – показала, копируя жест.
– Неужели?
– Вот именно! Очередной! – хорошо понимая, о чём идёт, подтвердила она. Муж развёл руками: – Пошли спать! А? Утро – то вечера…
– Мудренее, знаю! – дурачась, развернула Вадика лицом к двери, улыбаясь, шлёпнула по ягодицам.
