– И сколько же надо волос, чтобы такую прелесть заполучить? – Саломея вернула цепочку.
– Три грамма! Ровно столько, сколько вместится в кулаке! Так вот. Три месяца растёт кристалл, а там… – Присела на край стула, подпёрла голову рукой. Бережно проводя по граням камня, – частица дорого тебе человека всегда с тобой. Вот таким образом или в виде кольца на пальце, серьгах. А мне, знаешь, больше нравится на цепочке, на груди, рядом с сердцем.
– Саломея! – Вдруг спросила Лера. – Тебе не страшно?
– А-а! Ты имеешь ввиду…
– То, чем ты сейчас занята.
– Вместо ответа, Саломея возмутилась:
– Я этим болтунам сейчас устрою!
– Прошу тебя, не надо! Я не перестаю удивляться! Нет! Я восхищаюсь тобой! Правда! Двое детей, дом какой! Ты прекрасная хозяйка! – словно не слыша, – обладаешь такими способностями! В Штатах ты была бы миллионершей! Ещё и это… Интересно, сколько тебе здесь за это платят?
– Ой, Лера, прекрати! Умоляю! Нисколько!
– За такое сложное дело?!
– Не вижу ничего странного! Параллельно расследую… Ну, понимаешь…
На кухню вошёл Валерий, за ним – Вадик.
– Ты смотри! Вот они, наши барышни! Секретничают!
– Зато некоторые, как я поняла, не умеют хранить секретов. – Недовольно произнесла Саломея. – Я кое-кому только что собиралась устроить выволочку! Скажите спасибо Лере, болтуны несчастные!
– Моля! Да, ладно тебе! Свои же все в доску! – веселился Вадим, – кто-то хочет ещё пельменей?
– Я хочу! – весело произнесла Лера. Затем передала супницу Вадиму, чистые тарелки – Валерию. Словно пистолет, наставила указательный пальчик:
– Моля! Научишь лепить пельмени? Валери их обожает!
Ещё один человек называет её Молей. Шумная компания покинула кухню. Саломея улыбнулась вслед. Свет ярких полуночных звёзд заглядывал в окно. Задумалась, глядя в тёмное летнее небо. Кажется, между небом и землёй всё живое закончило своё существование. Ещё один человек произносит её имя. Как когда-то, Марина, – близкая подруга. Погибшая жена Валерия. Саломея, выключив кондиционер, распахнула окно. Погасила свет. Знойный воздух чуть остыл. Ветра не было. Подняла голову, всматриваясь в черноту неба. Так хотелось верить, – где-то высоко, за яркими звёздами парит её душа. Марина. «В наш дружеский круг недавно принят ещё один, почти незнакомый, но уже не чужой человек – милая молодая женщина. Они любят друг друга. Что ты на это скажешь? Марина? Каково тебе на небе? Одобряешь?», – не успела подумать, неожиданно, в окно ворвался лёгкий тёплый порыв ветерка. Легко пробежал, чуть пошевелив широкие листья цветка. Потрепал занавески, затем, нежно коснулся её лица. Исчез. Также внезапно, как появился.
Саломея провела рукой по щеке. Подняла глаза в ночное летнее небо. «Одобряешь!». Улыбнулась ещё раз и поспешила в гостиную.
Следующий день оказался весьма напряжённым. Валерия и Леру к обеду их ждала та самая единственная родственница – племянница прабабушки.
С самого утра вдвоём, рыская по магазинам, выбирали подарки, цветы, угощения к столу.
– У нас, в России, не принято ходить в гости с пустыми руками, – объяснял Валерий, – совсем не ожидая от себя, давно забытого волнения. Оно было очевидным и довольно заметным. Лере оно казалось забавным, она слегка подтрунивала:
– Ах ты, милый, дорогой мой, русский медведь! Нет! Мишенька!
– Лерка! Кончай придуриваться! – Они оказались, наконец, в цветочном магазине. – Лучше подскажи, какие цветы предпочитает… Ох, бог ты мой! – схватился за голову. – Хорошо! Условно назовём её бабушкой! С вашей этой родословной чёрт ногу сломает!
Валерия, услышав очередную русскую поговорку, звонко расхохоталась.
– Конечно, смешно ей! Тут жених из кожи вон лезет! – не успел договорить – снова услышал заливистый смех. Лера, чуть присев, держалась за живот.
– Дорогая, я кажется, понял, в чём дело! Хитрюга! Тебя тоже колотит! Волнуешься, потому и ржёшь!
Глядя на записи, в которых они перечислили, что следует купить, Валерий вздохнул и подвёл итог: – Кажется, спасибо тебе, Господи, всё! Можно смело ехать к твоей, э – э…
– Это и есть мой жених! – представила Лера. – Я тебе о нём много рассказывала.
– Эмма Григорьевна! – протянув руку для поцелуя, чопорно представилась родственница Леры. При этом, в долю секунды, ощупала гостя живыми умными глазами. Выразительные, синие, такие же, как у Леры, глаза пожилой, ухоженной женщины, смотрели спокойно и грустно. Густые седые волосы обрамляли точёное лицо. Настоящая русская аристократка, каких ещё поискать! Женщина держалась с большим достоинством. Да и обстановка в просторной квартире говорила о многом. Мебель – сплошной антиквариат, обеденный старинный сервиз на изысканно накрытом праздничном столе… Хозяйке дома стоило отдать должное. Приняв цветы подарки, с лёгкой улыбкой, Эмма Григорьевна пригласила к столу.
– Обожаю русскую кухню! – заявила она. – Не то, что моя племянница! Валерия! – обратилась, – думаю сегодня, в такой день, вы никуда не спешите?
