Всё, что я знаю о Вьетнаме:пока Сантана купал сцену фестиваля в риффах электрогитары,джунгли Дананга заливали дефолиантом «Агент Оранж».Пострадало три миллиона человек,но военным преступлением этотак и не было признано.Все, что я знаю о Чарльзе Мэнсоне:мать продала его младенцем официантке за кружку пива.Пусть Тарантино и переписал историю,подарив светлой памяти Шэрон Тейт кровавый хеппи-энд,жертв Семьи не вернуть.Всё, что я знаю об Америке той эпохи:путь от флауэр пауэр к хелтер-скелтервымощен чистейшей ненавистью Эшбери-Хэйти затуманен сладким дымом Христиании.IIБойся продажных, босых, голодных, зависти, гордости, несвободы.Злые глаза, никуда не целясь, били навылет в живое сердце.Кто она, чёртова Кэтлин Мэддокс?Пологом над коляской шёлковая водица скользкотечёт сквозь пальцы – маленькие копытца дай от прохожих спрятать.Радуйся, дева-мати, горлица пренечистая,выносила Антихриста светлая Розмари.Стройся, US Marine.Давится зверь Ханой злобой ненужных войн.Лётчикам тоже в строй – рисовые поля росамиудобрять, пеплом и оранжадом.Щедро плесните ада – к осени урожай собирать.Мы распускаемся и ветвимся мирными схимниками ахимсы.Мы – ясноглазые детки Бога в блузках цветастых и юбках бохо.Леннон и free love. Цветы – в траншеи. Всполох сирени в стволе ружейном.Лето любви, мятежей и дыма. Молоды – значит, непобедимы.Значит, бессмертны, и нам не страшно. Сводкигазет о протестных маршах – крупные числа из мелких цифр.След воробья на груди —па —ци —фик.Крестит толпу бесноватых Вудсток общим,единым, великим чувствомв шумной, искристой своей купели. Замерли,выдохнули, запели«Звёзды и полосы». В небо белёсое,в облачный, серый, клокастый прах,смертию смерть и войну поправ,в марево выше солнца,юные,вознесёмся.<p>«Ласковый свет из витражных окон…»</p>Ласковый свет из витражных оконстарой базилики льётся на стеныясным, прозрачным медовым сокомсолнца, и томной апрельской леньюдышат сады, расцветая в вечность,кошка – текучая струйка дыма —прячется в тень.Обжигая плечи,первый весенний загар обниметулицы – строки мартиролога.Не был он мной за амвоном воззван,но в переулкея виделБога.Там, где он шёл, распускались розы.<p>«расплетая пряди сырой травы…»</p>расплетая пряди сырой травы,проредить нетканое полотно.розмарин и вереск, паслён, ковыль —аромат созвучием сотни нотв облака плывёт.так судьба извечно свой сад с людьмипрополоть выходит, и каждый деньстебли чьих-то душ покидают мир,сорный тёмный прах мелких слов и делпредают земле.<p>«вечерело…»</p>
