Бэм застигнута врасплох – не высказыванием Хайдена, но тем, в какую ярость оно её приводит. Щёки её пылают от бешенства. Нельзя позволять этому типу вкладывать ей в голову подобные мысли! Особенно когда они уже и без того там.
– Ещё одно слово о Старки, и следующее, что ты услышишь – это треск собственной башки, стукнувшейся о дно ближайшей шахты.
Хайден усмехается, приподняв бровь:
– Остроумно, Бэм. Надо же, а я никогда не считал тебя остроумной!
Она хмурится, не зная, считать его слова комплиментом или оскорблением.
– Просто заткни пасть и делай, что положено, если не хочешь, чтобы с тобой обращались как с пленником.
– Вношу встречное предложение, – произносит Хайден. – Я вообще ни с кем словом не перекинусь, но зато стану всё откровенно высказывать
– Ещё чего! Только попробуй, и я вырву твой паршивый язык и продам тому, кто предложит наивысшую цену.
Хайден хохочет:
– Ещё одно очко в пользу Бэм! Какие богатые фантазии. Правда, мрачноватые, но прогресс налицо. Придёт день, и мне, возможно, захочется взять у тебя несколько уроков.
Она толкает его – не настолько сильно, чтобы упасть, но достаточно, чтобы потерять равновесие.
– Чего это тебе в башку втемяшилось, что я вообще захочу тебя слушать?! И с чего ты взял, будто ты умнее Старки? Он такое делает – тебе и не снилось! Ты хоть имеешь понятие, сколько людей мы сегодня спасли?
Хайден вздыхает и окидывает взглядом штабеля консервных банок, словно каждая банка – это очередной спасённый подросток.
– Я не стану высказывать Старки своё мнение по поводу числа спасённых в этой операции, – молвит он. – Но мне интересно, что будет дальше.
– Будет то, что все эти ребята не попадут под нож.
– Может быть и так… Но может и иначе. Скажем, как только их поймают, их разберут гораздо быстрее. А заодно поторопятся и со всеми остальными, которые ждут разборки сейчас.
– У Старки великие замыслы! – вопит Бэм так громко, что каменные стены отзываются эхом. Интересно, не подслушивает ли кто их разговор. В этих коридорах вечно торчат всякие любопытные уши. Она смягчает раскаты своего голоса и переходит на яростный шёпот:
– Разгром заготовительных лагерей – это только часть его плана. Главное для него – это отстоять дело подкидышей. – Произнося эти слова, она медленно надвигается на Хайдена, и тот отступает, стараясь сохранить безопасную дистанцию. – Неужели ты не видишь, что он разжигает пламя восстания? Другие подкидыши, которые думают, что у них не осталось надежды, которые считают себя гражданами низшего сорта, поднимутся и потребуют справедливости!
– И он собирается добиться этого с помощью террористических актов?
– С помощью партизанской войны!
В этот момент Хайден уже прижат к стене, и тем не менее вид у него такой, будто ему всё нипочём. Собственно, даже наоборот – у Бэм чувство, словно это её загнали в угол.
– Любой человек вне закона в конце концов попадается, Бэм.
Та трясёт головой, словно желая вытряхнуть из неё эту мысль.
– Если он выигрывает войну, то нет.
Хайден бочком ускользает от неё на другую сторону камеры и присаживается на штабель банок с чили.
– Знаешь, Бэм, я готов дать вам кредит доверия, хотя у меня при этом желудок в узелок завязывается, примерно как от этого чили, – говорит он. – Ты права, в истории полно примеров, когда эгоистичные придурки умудрялись прогрызть себе дорогу к высшей власти и приводили свой народ к успеху. Правда, вот так с разбегу я конкретных имён не назову, но уверен – со временем какое-нибудь всплывёт.
– Александр Великий, – предлагает Бэм. – Наполеон Бонапарт.
Хайден слегка задирает голову и сужает глаза, словно стараясь представить себе названные личности.
– Значит, когда ты смотришь на Мейсона Старки, ты подмечаешь в нём черты Александра или Наполеона? Я имею в виду, не считая малого роста.
Бэм сжимает челюсти и цедит:
– Да, подмечаю!
И вот она, эта змеиная усмешечка Хайдена:
– Простите, мисс, но если вы хотите получить роль, постарайтесь играть убедительнее.
Хотя Бэм страшно хочется выбить пару-тройку безупречно ровных зубов Хайдена, она не позволяет злости взять над собой верх. Она видела, как Старки сегодня поддался приступу бешенства – зрелище не из приятных.
– Всё, хватит, достал, – цедит она и решает не дожидаться возвращения охранника.
Усмешка Хайдена переходит в широкую снисходительную улыбку, что выводит Бэм из себя ещё больше. Может, всё-таки дать ему в зубы?
– Погоди, ты ещё не слышала самого интересного, – говорит он.
Надо бы убраться отсюда, пока он опять не сделал её мишенью своих шуточек, но любопытство не позволяет.
– Н-да? И что же это?
Хайден встаёт и медленно приближается к ней – значит, собирается сказать что-то, что не повлечёт за собой удара в зубы.
– Я уверен – вы со Старки всё равно будете и дальше громить заготовительные лагеря, – говорит он. – Так вот – я хотел бы вам помогать в разработке планов. Надеюсь, ты помнишь, что я был главным по технической части на Кладбище? Я кое-что умею, и с моей помощью вы сможете проворачивать ваши операции с меньшими людскими потерями.
