В чаще Уна быстро исчезает из виду, но почва мягкая после утреннего дождя, и Коннор идёт по следам. Судя по их рисунку, последние несколько дней их хозяйка ходила по тропе много раз. Через полмили Коннор выходит к какому-то зданию. Собственно, зданием это назвать трудно. Странная куполообразная постройка, что-то вроде иглу30, но из камня и глины. Изнутри доносятся два голоса: один принадлежит Уне, другой – незнакомому мужчине. Коннор никогда прежде не слыхал этого голоса.
Первой его мыслью было, что у Уны здесь тайное свидание и что лучше бы им не мешать… но доносящаяся изнутри беседа совсем не похожа на воркование влюблённых.
– Я не стану этого делать! – кричит мужчина. – Ни сейчас, ни когда-либо вообще!
– Тогда ты умрёшь, – чеканит Уна.
– Уж лучше умереть!
В строение ведёт только одна дверь, но верх купола давно не ремонтировался, и в нём полно дыр. Коннор осторожно, потихонечку вскарабкивается по закруглённой поверхности и заглядывает в щель.
Увиденное задевает в его душе самую заветную струну. Он видит молодого человека – примерно своего ровесника, с причудливой причёской из волос разного цвета и разной структуры. Юноша привязан к столбу и яростно вырывается из пут. Судя по его запаху и виду, он находится в этом отчаянном и беспомощном положении уже довольно давно – его не спускали с привязи даже чтобы облегчиться, и он был вынужден делать это под себя.
Первая инстинктивная реакция Коннора – отождествление. «Этот пленник – я. Это я в подвале у Арджента. Это я отчаянно пытаюсь освободиться. Цепляюсь за последнюю надежду» .
Эмпатия Коннора так сильна, что повлияет на все его дальнейшие отношения с этим человеком.
Но Уна не Арджент, напоминает себе Коннор. У неё другие мотивы, каковы бы они ни были. Почему же она так поступает? Коннор ждёт, надеясь вскоре получить подсказку.
– Отпусти меня или убей, – говорит пленник. – Так больше не может продолжаться!
На это Уна отвечает одним простым вопросом:
– Как меня зовут?
– Я же сказал тебе – не знаю! Я не знал этого вчера, не знаю сегодня и не буду знать завтра!
– Тогда, может быть, музыка подскажет тебе.
Уна отвязывает его. Узник даже не пытается бежать, зная, что это бесполезно. Он всхлипывает, руки его повисают, словно плети. И в эти слабые руки Уна вкладывает гитару.
– Играй. – Сейчас она говорит мягко и гладит его кисти, укладывая их в позицию для игры. – Дай ей голос. Это твой талант. Это то, что ты делал всю свою жизнь.
– Это был не я! – стонет он.
Уна отходит и садится к нему лицом. Вынув из чехла винтовку, она кладёт её себе на колени.
– Я сказала – играй.
Пленник неохотно начинает играть. Печальные аккорды наполняют гулкое пространство купола, словно всё строение стало теперь резонансной камерой гитары. Коннор чувствует, как всё его тело вибрирует в такт этим звукам.
Музыка прекрасна. Пленник Уны – истинный мастер. Он больше не всхлипывает. Вместо него теперь рыдает Уна, обнимающая себя руками, как будто её что-то разрывает изнутри. Стоны девушки переходят в горестный вой и сливаются с музыкой в великом траурном плаче.
Коннор меняет позу; небольшой камешек откалывается от края щели и падает внутрь купола.
В то же мгновение Уна вскакивает на ноги и, вскинув к плечу винтовку, целится в Коннора сквозь дыру в каменной кладке.
Коннор рефлекторно откидывается назад, срывается и катится вниз, обдирая кожу о грубую каменную поверхность и набивая себе шишки. Достигнув земли, он грохается на спину так, что дух вышибает; а когда он, придя в себя, пытается подняться, над ним уже стоит Уна, а дуло её винтовки торчит прямо ему в лицо.
– Не двигаться! – взвизгивает девушка.
Коннор замирает, почти уверенный, что она и вправду выстрелит, стоит ему шевельнуться. И тут пленник пользуется представившейся возможностью и бросается в лес.
– Hííko! – ругается Уна и мчится вслед. Коннор устремляется за ней – ему не терпится узнать, чем кончится эта маленькая драма, со стороны выглядящая сценой из психушки.
Догнав убегающего узника, Уна отбрасывает оружие и кидается на парня с голыми руками. Оба падают и катаются по земле. Длинные волосы Уны окутывают их, словно тёмный саван. И тут Коннор соображает, что преимущество теперь на его стороне. Он подбирает винтовку и направляет её на дерущихся.
– А ну встать! Быстро!
Но те словно не слышат его. Тогда он стреляет в воздух. Грохот привлекает их внимание; они отпускают друг друга и поднимаются на ноги. Только сейчас Коннор замечает, что у парня что-то не в порядке с лицом.
– Что за чёрт здесь творится?! – гаркает Коннор.
– Не твоё дело! – огрызается Уна. – Дай сюда винтовку!
– А может, мне вместо винтовки дать тебе пулю? – Коннор, не отводя ствола от девушки, переводит взгляд на её пленника. Да что у него с мордой? На коже какие-то странные разводы – расходятся, будто лучи, от центра лба и словно бы продолжаются на волосах. Так неестественно и всё же так знакомо…
