– То, что ты мыслишь, ещё не значит, что ты существуешь. Компьютеры тоже вроде как мыслят, но они только подражают настоящим мозгам. Дерьмо на входе/ дерьмо на выходе – и ты всего лишь большая куча дерьма.
Собранный опускает заблестевшие глаза.
– Что ты понимаешь…
Коннор видит, что задел в своём противнике больной нерв, затронув тему жизни. Тему Экзистенции с большой буквы. И снова Коннор ощущает невольный прилив сочувствия.
– Ну да, согласно закону, разобранные тоже неживые, – говорит он, предвосхищая аргумент Кама. – Как только подписан ордер на разборку, ты, по закону, всего лишь кучка запчастей. Вроде тебя.
Собранный смотрит на Коннора. Одинокая слеза падает на обтянутое джинсами колено.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Да вот что. Кем бы ты ни был: кучей запчастей, или мешком с дерьмом, или полноценным человеком, – хоть мысли ты, хоть не мысли – всё одно. Я, или Уна, или все прочие будем думать так, как нам заблагорассудится. Так что сделай одолжение – не навязывай нам свои проблемы.
Собранный кивает и опускает глаза.
– Голубая Фея, – произносит он.
– Вот видишь! – бросает Уна. – Он действительно как компьютер – выплёвывает всякое бессмысленное дерьмо.
Но Коннор выказывает неожиданную даже для самого себя проницательность:
– Извини, Пиноккио, но Риса не Голубая Фея. Она не может превратить тебя в настоящего, живого парня.
Кам смотрит на него и улыбается. Это такая обезоруживающая улыбка, что Коннор сжимает винтовку ещё крепче. Он не позволит себя
– А откуда ты знаешь, что она уже не сделала это? – говорит Кам.
– Она, конечно, волшебница, но не до такой степени, – возражает Коннор. – Если тебе нужно чудо, обратись к Уне. Уверен – арапачи умеют колдовать куда лучше нас.
Уна выпрямляется и бросает на него хмурый взгляд:
– Ещё только не хватало, чтобы меня оскорблял какой-то беглец!
– Вообще-то, я считал это комплиментом, – говорит Коннор. – Но если тебе хочется почувствовать себя оскорблённой, я счастлив, что предоставил тебе эту возможность.
Уна одно мгновение прожигает его глазами, а потом снова уставляется в пол.
– Ты сказал, будто хочешь помочь Рисе, – говорит Коннор Собранному. – Что ты имел в виду?
– Это касается только нас с ней и останется между нами.
– Ошибаешься, – парирует Коннор. – Между вами – я. Ты будешь говорить со мной или не будешь говорить вовсе.
Сплёт сопит носом, словно огнедышащий дракон, собирающийся изрыгнуть струю пламени. Но тут же остывает.
– Я помогу ей уничтожить «Граждан за прогресс». У меня есть все необходимые доказательства. Но я ими не поделюсь ни с кем, кроме неё.
Похоже, не врёт. Но Коннор знает, что разбираться в людских характерах – не его конёк. Вон какую страшную ошибку он совершил в отношении Старки. Больше он её не повторит.
– И ты рассчитываешь, что я в это поверю? С какой стати тебе уничтожать людей, которые тебя создали?
– Есть причины.
– Да скажешь ты ему или нет? – теряя терпение, восклицает Уна. – Или собираешься водить его за нос целый день?
– Скажешь что? – Кам переводит взгляд с одного на другого.
Ещё минуту назад Коннор думал, что, выдавая эту новость Собранному, насладится по полной, но сейчас всё удовольствие куда-то пропало.
– Не хочется тебя разочаровывать, Сборная Солянка, но… Рисы здесь нет.
Глаза Собранного наполняются таким отчаянием, как будто он настоящий человек. Кто знает, может, его и вправду навестила Голубая Фея?
– Но… но… в новостях сказали, что она с тобой!
– Угу, в новостях ещё сказали, будто это я напал на лагерь в Неваде. Уж кто-кто, а ты-то должен знать, что прессе доверять нельзя.
– Тогда… где она?
– Не знаю. – Помолчав, Коннор добавляет: – Да даже если бы и знал, тебе уж точно не сказал бы.
Собранный в бешенстве вскакивает и бросается на Коннора:
– Ты лжёшь!
Один миг – и Коннор тоже на ногах, вскидывает винтовку, направляя ствол прямо в грудь нападающего. Собранный застывает на месте.
– Ну же, Солянка, дай мне только повод, я жду!
– Прекрати обзывать меня!
– Коннор говорит правду, – подтверждает Уна. – Здесь только он, Лев и ещё одна низкокортикальная девушка. Рисы Уорд в нашей резервации никогда не было.
Зачем она ему это всё рассказывает, досадует Коннор; но, кажется, его противник смиряется с действительностью. Он опускается на пол и обхватывает голову ладонями.
– Сизиф, – бормочет он.
Коннор даже не пытается догадаться, о чём речь.
– Ты же понимаешь, что я не могу тебя отпустить. Чего доброго, донесёшь властям, где мы. Слишком большой риск.
– Давай, я его снова привяжу, – говорит Уна, приближаясь к Сплёту. – В этот вигвам уже давно никто не ходит.
– Нет, – решает Коннор. – Привязывать тоже не годится. Заберём его к тебе.
– Только его мне там и не хватало!
– Придётся потерпеть.
Коннор оценивающе обводит взглядом своих собеседников. Ну, вроде оба уже немного успокоились. Он ставит винтовку на предохранитель.
– Так вот. Сейчас мы пойдём к Уне домой, словно три старых приятеля, возвращающиеся с вечерней охоты. Всё понятно?
Кам и Уна неохотно соглашаются.
