— Я видел, как они, будучи могучими, всевластными, не помогали нуждающимся. Они могут залечить любые раны! Они способны вырастить урожай за одно движение пальца, вместо ста мужей, трудящихся сквозь свои мучения, проливая пот и кровь. Единственное, что они делают, это наслаждаются своей властью и могуществом, считая нас отбросами, недостойными того, чтобы дышать с ними одним воздухом! Вот такие же дети притворялись невинными и безобидными, но я видел! Видел, как они без жалости убивали женщин, мужчин и детей с невиданной жестокостью разрывая их плоть на куски. Я сам это видел! ВИДЕЛ как души покидает тела! И вы это видели! Они убили нашего славного рыцаря, который поклялся защищать ваши дома! Мы, стражи Рас’Зака, жертвуем своими жизнями за очищение этого мира, за порядок, за вашу безопасность, за справедливость… ЗА ВАШИ ЖИЗНИ! И наш воин отдал свою, чтобы мы смогли поймать и спасти Всех ВАС!
Горро не слышал ничего. Он смотрел на обезумевшую толпу: лица людей, которые он знал, казались масками сумасшедших и жаждущих зрелища животных. Ему показалось, что он увидел в толпе маму и сестру. Мама будто потянула сестру прочь. В ушах стоял звон, он смотрел по сторонам, и казалось, что его кто-то зовёт его… Родных не было в толпе, но кто-то точно звал. Горро не понимал, откуда у него может оказаться чужой голос отдающий эхом в ушах. Он инстинктивно посмотрел в сторону, ощущая откуда исходили мольбы и увидел Элодию…
На неё тоже надеты каналы и маска. Она стояла вдалеке, а рядом, держа её за плечи, стояли солдаты. Волосы, которые всегда были ровные и причёсанные, стали взъерошенными. Со спутанными клубками нависали перед лицом, словно чёрная вуаль. Но он видел её голубые глаза над маской. Чувствовал, как ей страшно. Как она не понимает, всего происходящего… «Что я опять натворила? Я стараюсь, как могу. Ничего не сломала, никого не трогала. Так за что мне всё это. Что со мной сделают…»
Богот схватил мальчика за локоть и махнул рукой. Горро будто очнулся, в уши ворвался крик толпы. Кричали все. Солдаты взяли Элодию под плечи и отнесли на непонятную конструкцию, которая всё это время стояла рядом. Это был столб, а внизу столба -куча сухих веток и дров.
— Сжечь ведьму! — Горро только сейчас осознал, что будет дальше.
Элодия смотрела непонимающими глазами, полными детской наивностью и невинностью. Тут, среди толпы он увидел Удо в фиолетовом одеянии: кожаный ремень окружал его живот, на котором висел длинный кинжал, на груди белым вышита сломанная буква Г.
Это был другой Удо, совсем другой человек. Глаза, походка и холодное лицо послушника.
— Ты следующий, но для тебя я приготовил кое-что поинтереснее, — услышал он тихий голос Богота.
«Следующий?».
— Индория Гарлийский. Сегодня ты примешь клятву. И закрепишь его не словом, а делом, — Богот забрал факел у рядом стоящего и передал его Удо.
Удо мешкал, но это было не от страха. Это было волнение от удовольствия. От признания. Он даже не посмотрел на своего друга, а если быть точнее, бывшего друга. Эфреметы не люди.
Увидел взгляд Удо, Горро понял — друг потерян навсегда.
— Что вы творите? — тяжело ковыляя из толпы вышел дед Бродерик.— Опомнитесь! Они же дети. Всего лишь дет…
— Заткнись!!! Возвращайся в свою конуру, откуда и вылез!
— Да!
— Откуда тебе знать про наши беды! У меня вчера весь скот убежал! Весь!!!
— Правильно говорит дарон Богот! Я сегодня проснулся, а голова, где ноги! А ноги-то, на подушке! Все знают эту примету! К смерти она! Вперед ногами.
Все агакнули и закивали.
— Это невинные дети! Им страш…— тут Бродерика грубо толкнули. Дед и так был слаб; не потребовалось много усилий, чтобы он упал лицом в землю.
— Умолкни уже наконец. Старый срыч. Может ты тоже промышляешь с ними?
— Сжигайте ведьму!
— Кончайте её!!!
Удо поднял факел и подошел к столбу нагромождённому бревнами. На правой руке красовалась фиолетовая повязка. Ни секунды ни мешкая, Хрон бросил факел в центр сложенных дров.
«Что… Нет… НЕ НАДО!»
— НЕТ! — пытался закричать Горро, но из-за маски доносились разве что мычания.
«Что же мне делать? Я… я ничего не могу. Но… Мне стоять и смотреть?». Мальчик боялся Богота до безумия. Боялся его взгляда, его лица. Большие крепкие руки способны придушить тонкое горло лишь одними пальцами. Сердце стучало, как у испуганного кролика. Тут тишина лопнула в ушах у мальчика: Элодия начала кричать. Горро посмотрел на Богота не как на человека, который внушает страх, а как на того, кого он ненавидит. Мальчик ненавидел себя, ненавидел испуг, опутывающий его сердце. Ненавидел свое бессилие. Ему показалось, что где-то далеко в толпе он увидел Лину. Буквально недавно янтарные глаза, отдающие весельем и теплом, стали другими. Безжизненными. Безразличными ко всему, что не касалось её. Она стояла с широко открытыми глазами, а затем исчезла в толпе.
«Лучше бы это была ты!» — ужаснулся он от своих мыслей. Неужели он действительно так считает?
— Нет!— зарычал мальчик. Всё уже было не важно. Всё потеряло смысл.
