Удо наблюдал, как Эхот с мечом в руках стремительно бросился на Горро. Внезапно раздались крики, и появились три существа. Когда Удо снова посмотрел на Горро, он увидел, что тот стоит неподвижно, не отрывая взгляда от огня. Перед его ногами лежал Эхот, весь в крови. Крики толпы, до этого полные ярости, теперь превратились в пронзительные вопли ужаса и агонии.
«Сжечь,» — прошептал Горро.
То, что Удо увидел дальше, было за пределами его понимания.
Это было нечто, что не могло существовать в реальности.
Олени перестали петь, и их тела начали меняться.
Огромные рога, словно раскалённое железо, запылали оранжевым огнём. Глаза устремились вверх, и по всей длине морды, вплоть до ноздрей, раскрылись новые пары глаз, которые невозможно было сосчитать. Аккуратный рот превратился в страшную улыбку, а затем в ужасную пасть, достигающую середины шеи. Копыт стало шесть: четыре задних превратились в ноги, а передние — в когтистые лапы.
Оленихи прижались к земле, приобретая больше волчье телосложение. Их передние копыта начали удлиняться, пока не превратились в когти.
Один солдат побежал с мечом и закричал:
— Да озарится истина! — воскликнул он, замахиваясь на олениху.
Меч внезапно застрял, словно в камне, и разлетелся на мелкие кусочки. Обломки меча начали двигаться по «телу» монстра, отражая свет огня. Они поднимались вверх, образуя пасть и зубы, острые и смертельно опасные, из осколков металла. Солдат попытался вытащить руку, но «дым» крепко держал его запястье и рукоять клинка.
Истошные крики раздались по всей деревне. Клыкастая пасть из осколков клинка откусила голову солдату, которая прошла брюхо насквозь, и покатилась по земле. Второе чудище с рогами начало высасывать огонь из костра: огни из всех факелов притянулся к монстру. Воцарилась полная темнота и лишь яркие существа освещали трупы и куски откушенных конечностей.
Огромный столб огня вырвался из оленя и освятил всю деревню. Звук бушующего пожара перекрыл все остальные звуки, все крики. Олениха наступила на доспехи мёртвого солдата и начал вытягивать металл из доспехов и кольчуги. Они превратились в когти, клыки и шипы. Олени закричали, как если бы это были люди, смеющийся в диком возбуждении. И пустились в толпу.
Говр бежал изо всех сил. Он ещё издалека увидел, как клубится дым из деревни и старался не поддаваться панике.
«Вполне возможно, сгорели один-два сарая».
Но он понимал, что просто утешает себя. Дыма было слишком много; чёрный и густой.
То, что Говр увидел, было невообразимо. Прямо перед выходом из деревни стояло большое пепелище, похожее на чёрную ёлку. Даже для сурового Говра это было слишком: десятки истерзанных трупов. Среди них он заметил деревенского плотника, мясника и казначея. А также были их жены и, возможно, как ему показалось, дети. Многочисленные оторванные конечности раскиданы во все стороны.
— Как такое возможно…. Как… Магна…
В грязи, свернувшись в клубок, лежал старый сумасшедший дед Бродерик. Из всех трупов, разорванных на куски, выжил только он. В крови. В грязи; живой.
Говра привлекло тело, которое лежало прямо у подножия «ёлки», он медленно подошёл.
Мужчина узнал одежду на нём, знал эти волосы на затылке. Мальчик лежал лицом вниз, и Говр медленно опустился на одно колено, неспешно перевернув ребёнка. Во рту у этого взрослого, сдержанного и сильного человека пересохло.
Это был Горро.
Но это совсем не тот мальчик, как пару дней назад. Всё лицо было изуродовано, у него не было губ,а щёки обгорели. Кисти рук как будто держались на костях, окрасившись в чёрный, угольный цвет.
— Эй, ты? Что здесь стряслось! — Говр от неожиданности даже не поверил.
И немного обрадовался, когда, обернувшись, увидел живого человека. Это был солдат, кажется, тоже прискакавший на дым. Следом примчались ещё пятеро конных. Тут солдат увидел мальчика, и глаза его расширились.
— Быстро отойди от него! — сказал он, достав меч из ножен.
— Ты знаешь этого Его? Отвечай! Что ради Магны здесь случилось⁈
Говр не мог ничего сказать. В голове была одна мысль, которую он всегда говорил сыну.
«Защищать семью любой ценой».
— Сын… — едва слышно сказал он.
— Что? — взревел солдат. Говр тяжело дышал. «Защитить семью».
— Это сын, — снова сказал он, — Это сын плотника. —повторил Говр.
— Ядра! Выруби его!
Говр увидел, как солдат подошёл к сыну и взял его за грудь. Мальчик отчаянно, почти бессильно, поднял руку, чтобы защититься. Но солдат ударил прямо в лицо тяжёлым кулаком. Горро просто повис на руках, как тряпка. Говр закрыл глаза и отвернулся.
«Этот звук. Удара».
— Эй! У него есть семья? Кто родные?
— Нет. Уже нет, — тяжело дыша, сказал Говр. — Вон труп плотника. Вся семья погибла.
— Славно! А то очищать надо всё древо, чтобы такие вот не рождались.
— Эфреметы,— плюнул он с явным отвращением. — Найдите командира! Кто остался из старших по званию?
Дедушка Боренгур сидел на крыльце. По какой-то причине вся семья задержалась. Его зрение и слух уже не были такими чёткими, как раньше, но он всё же смог разглядеть, что впереди идёт его любимая дочка.
