«Наконец-то! Как же хочется есть! Сейчас бы горячего чайку… Ммм…» — подумал он. Когда они подошли ближе, он окликнул их…
— Ну что, моя красавица? Хорошо поторговались? Всё купили?
Он услышал то ли крик, то ли смех, то ли… Что происходит? Дочь просто кинулась домой, даже не поздоровавшись. Дедушка заволновался. Тяжело встал и зашел за ними внутрь.
— Что это с тобой?
Мать просто сила у камина. Дедушка начал нервничать. В этом старом и дряхлом теле снова загорелась сила.
Когда Говр прискакал домой, то не знал вообще, что делать. Что сказать? Из дома послушался грохот. Неужто солдаты? Он вбежал в дом и увидел, как дедушка разбросал всю Мебель. Сгорбившись, он нависал над Молл.
— Дедушка…
— Где мой внук⁈ — грозно воскликнул дедушка Боренгур, брызгая слюной. Его тусклые глаза, обрамлённые обвисшими веками, горели от ярости. Говр молчал. Внезапно дедушка схватил стул и с силой швырнул его в стену, разломав на куски.
— Нам нужно уходить как можно дальше и быстрее. Солдаты могут прийти к нам в любую минуту.
— Где мой внук!!! — повторил он ещё громче, и Говр заметил, как изо рта отца течёт слюна, как его губы приоткрываются в оскале, обнажая редкие зубы, а руки и пальцы дрожат от напряжения, готовые безжалостно разрушить всё на своём пути.
— ГДЕЕЕ ОН!!!
— Он Бездушен! ЕГО НЕТ! —так же громко закричал Говр. — Собираемся и уходим! Немедленно. МОЛ!
Дедушка молчал. Упал на колено. Потом на второе. Воцарилась тишина.
В деревне бушевал страшный пожар. На глазах у жителей происходили ужасающие события: в ночной тьме, олени-монстры нападали на людей, не зная пощады. Крики боли, страха и отчаяния наполняли воздух.
Богот, опираясь на свой меч, пытался понять, что происходит. В первые же мгновения четырёхногие чудовища растерзали Хронов. Они отрывали и откусывали части их тел, словно куски пергамента. Их длинные когти могли обхватить даже Хрона в доспехах, обхватив его талию.
Никто не был готов к такому. Ни один служитель не сталкивался с живым воплощением хагнии. Это были лишь рассказы, сплетни и фантазии испуганных людей. В темноте они видели черные тени, которые пугали их. Мнимые проклятия и невзгоды, которые они приписывали обычным детям, мужам и безобидным девушкам.
Влюблённый человек мог несправедливо обвинить невинную девушку в том, что она своими чарами увела его верного с честного пути мужа. И никому не приходило в голову искать доказательства, потому что как можно доказать чары? А вот «Олени». существовали на самом деле. Их можно было потрогать, они могли дотронуться до вас. И попутно разорвать на части.
Вот мать закрыла своим телом ребёнка. Огромная пасть оленихи закрылась, и можно было услышать хруст молочных костей в огненной пасти.
Вот сын закрывает собой родителей и пытается отогнать монстра с помощью факела. В следующее мгновение он оказывается пронзён рогами оленя сразу в нескольких местах. Его жизнь подтверждают лишь конвульсии правой руки и взгляд, наполненный страхом.
Справа стоял мужчина с яростным выражением лица, на котором читались ужас и гнев. Это был тот самый дед Бродерик. На его лице были заметны многочисленные синяки, из-за которых его седая борода казалась темнее обычного. Он выглядел моложе, чем обычно, словно в нем проснулся дух когда-то жившего воина, в дряхлом теле.
В этот момент Бродерик, который всегда испытывал неприязнь к детям, держал в руках вилы. В полном отчаянии он пытался отогнать олениху от подростков, которые, тесно прижавшись друг к другу и к стене дома, дрожали от ужаса. Богот заметил среди них Удо. Мальчик сжал в дрожащих руках свой маленький кинжал.
— Бегите! Спасайтесь! — кричал Бродерик.
Что может сделать Богот? Он — единственный, кто в прошлом столкнулся с истинной сущностью хагнии. Это произошло в молодости, но тот случай изменил всю его жизнь.
Ему предстоит столкнуться с настоящим кошмаром. Мысли о смерти сына смешались со страхом, но появилось и новое чувство — вызов. Это будет битва со смертью.
Что может быть безумнее, чем броситься в бой с монстрами из самого мада? Богот уже давно не испытывал, насколько яркой может быть жизнь. И насколько сладкой бывает безысходность. Терять больше нечего. Бояться больше по сути нечего. Выбора больше нет.
Олени гоготали и бегали в разные стороны окршивая ночную деревню своим свечением. Богот воткнул свой меч в мокрую землю.
«Сейчас, моя дорогая. Мы потанцуем, как в старые добрые времена».
Подняв небольшие камни, он начал кидать их в сторону Оленихи.
— Сюда паскуда!
Олениха отвлеклась от детей и обернула зловещую пасть в сторону Хрона.
«Ах’зак. Араза дах рагон он ра ми. Араза нер дах ланзара миер дира о немера дар моа. Гангара раг нар о зарака ко возрама краза. Аг дарэк лас»— в мыслях произнес он на родном языке доставая рукавицу для своего меча.
«Рас’Зак. Дай сил этим существам одолеть меня. Дай им сил противиться моей воле и возвыситься надо мной. Благослови их души и направь их по великому пути… От меня пощады не будет.»
Богот схватив меч двумя руками и направив против монстров произнес уже вслух:
