И да, это действительно был маленький человек. Когда он подошёл ближе, её внимательный взгляд сразу заметил, как сильно глупец искалечил себя, по-видимому, орудуя топором. Повязки кровоточили, а на кончиках пальцев уже насквозь пропитались. Мальчик явно ослаб и потратил много сил на… чтобы собрать хворост? Для неё⁇
Юнец все шел, тяжело шагая. На дровах остались многочисленные пятна уже засохшей крови о рук.
Хевермин не подавала виду, спокойно поднялась с места и сказала:
— Это не разумно с твоей стороны, рисковать настолько своими конечностями ради парочки маленьких дров. Прости, но сложно скрыть слово глупость под «не разумно».
Стоит отметить, что хотя дрова были не слишком толстыми и не совсем ровными, а некоторые из них, возможно, были и не пригодны для использования, мальчик явно приложил усилия. Он остановился, не поднимая головы, и даже не взглянул на Хевермин. Затем понёс собранный хворост под навес, где уже лежали остальные остатки дров. Хевермин не стала ничего говорить и вернулась в дом.
«Неблагодарная», — думал Горро. Он был в гневе. Злился на себя за то, что не смог помочь. Его слабость и раны, которые так мешали и болели, только усиливали его раздражение.
Он злился на эту высокомерную бесчувственную женщину, которая вместо благодарности лишь упрекнула его в глупости. Её красота, её бирюзово-белое платье, такое чистое, гармоничное и прекрасное, лишь усиливали его чувство неуместности. Ненужности. Он ощущал себя словно грязь на новых и чистых сапогах или черная муха, вкусно пахнущем сливочном супе.
«Теперь я— Элодия. Может это наказание, за то, что я не смог спасти её?», — подумал Горро.
Он не вписывался в её прекрасный мир, в её образ, в её красивую одежду, в её красивое лицо, в её стройную фигуру и выразительные голубые глаза. Горро взглянул на свои изувеченные руки. В своих мыслях он сравнивал себя с ней. Он видел себя в окровавленных бинтах, с искалеченными руками и пальцами, а её — стоящей возле прекрасного дома в лесу, где поют птицы и всё вокруг дышит жизнью.
Его попытка внести свой вклад и принести пользу оказалась незамеченной, и это показалось ему настоящим кощунством!
Словно на похоронах, музыканты решили сыграть веселую музыку.
Внезапно он почувствовал на своём плече руку. Это была женщина, в другой руке она держала небольшой таз и новые белые тряпки. Она постелила одну из них себе под колени и присела. Горро, повинуясь инстинкту, тоже сел напротив неё.
Мальчик обратил внимание, что её движения, которые раньше были такими резкими и жёсткими, словно она была холодна и безразлична, становились более мягкими, когда она прикасалась к его ранам. У неё были длинные и тонкие пальцы, которые оказались не только красивыми, но и сильными. Он с интересом наблюдал за её ловкими движениями, словно за танцем маленьких человечков.
Когда она закончила с руками, то без стеснения взяла его за подбородок и подняла его.
— Если хочешь, чтобы тебя уважали, держи всегда голову верх, дровосек.
— Меня… меня зховут Горро. — немного с обидой, перемешанной со злостью произнёс мальчик, с надеждой что голос звучал спокойно. — Я не дровосек. Покха что, — из-за ран, некоторые слова выговаривал плохо.
— Лоис Хевермин. Для тебя госпожа Хевермин— бесстрастно кинула слова госпожа Хевермин.
— Госпожа — это имя?
— Нет, так обращаются к людям, к которым хотят проявить уважение, показывая свою позицию служения. Так обращаются там, где я жила.
— Я нхе слуга— возразил Горро.
— И все же ты послужил мне и принес дрова. Сам. Если тебе этого мало, то ты живешь у меня. Таковы условия проживания. Либо можешь идти куда глаза глядят. Только не иди на восток. Там обрыв. Очень высокий и резкий. Но вид там красивый.
Мальчик молчал, пока Хевермин осторожно и, казалось, с нежностью снимала повязки с его лица.
«Упрямый», — думала она. Вместо того чтобы безрассудно бежать или утомлять себя лечением, он решил пополнить её запасы дров. Но самое важное не сам факт его действия, а его внимательность.
Как показывает опыт, побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто выносливее. А выносливее тот, кто безжалостен к себе. А тот, кто безжалостен к себе, способен испытать истинное милосердие. Всё зависит от силы воли, и у этого мальчика она была, и сильная. Достаточно сильная, чтобы выжить с такими ранами и обезвоживанием, которые выпали на его долю.
В уме ему тоже не откажешь, но поступок был безмерно глупым: решиться на поиски дров в подобном состоянии. Для того чтобы не болтать попусту и уметь держать язык во рту, тоже нужен разум. Порой даже более сильный и ловкий. Это может оказаться намного благоприятным, чем опыт и знания. Хевермин подумала о том, насколько буквально виднеется язык Горро, сквозь щеку.
— Ну все. Пойдем, чай готов.
На следующий день Горро не остался дома. Он не мог успокоиться, пока не достигнет своей цели. Около домика госпожи Хевермин, стоял небольшой амбар или чулан, где сейчас жил Горро. Там он обнаружил множество инструментов: старые бочки, тяпки, лопаты, молотки и другие вещи, которыми, по-видимому, давно никто не пользовался.
