Хевермин старалась держать себя в руках, чтобы не выдать своих эмоций. Она старалась не смотреть на раны, но это было нелегко. Ей нужно было сохранять спокойствие и не выдавать своих чувств. Вид ран заставлял её чувствовать отвращение и потерю аппетита. Однако она понимала, что и избегать взгляда тоже не стоит. Мальчик мог бы догадаться, что она не смотрит на него намеренно.
— Йа… в плену? — вопрос был настолько неожиданным, что Хевермин удивленно приподняла левую бровь. Но, быстро взяв себя в руки, она улыбнулась и ответила:
— И часто за тобой так ухаживали? Часто тебя так кормили в плену? — с холодком и с вызовом в голосе заметила Хевермин.
Женщина была очень удивлена своим мыслям, что в её доме уже давно не звучали голоса. Особенно её поразил голос мальчика, который был непривычным. Из-за отсутствия губ мальчику было трудно произносить некоторые звуки, и это делало его речь необычной.
Минута неловкого молчания и она спокойно продолжила есть. Через мгновение мальчик присоединился к ней. Однако из-за травм ему было очень неудобно держать ложку — он держал её мизинцем и безымянным пальцами.
— А какой… сейчас день?
— Три большие луны с одного карга. Или уже середина осени.
— Хм… Луны? Карга? — только и хмыкнул мальчик.
— Так говорят на востоке. Луна. По-вашему, глаза Лэнноса.
Юноша потянулся к столу, но пальцы не слушались, болели. Кисти были плотно обмотаны и почти не двигались. Он по привычке приблизил лицо к тарелке попытался съесть что-нибудь прямо из неё, но в который раз понял, что без губ не может втягивать жидкость.
— Тебе помочь? — спросила Хевермин и уже начала вставать.
Мальчик, решительно покачав головой, продолжил свои действия, желая показать, что он настроен серьёзно и это не просто способ выразить несогласие. Он попытался взять ложку, зажав её между ладонями. После нескольких попыток ему удалось поднести ложку с едой ко рту. Чтобы проглотить, ему пришлось запрокинуть голову и запихивать пищу сверху. Большая часть еды вылилась сквозь зубы и отсутствующие щеки. Мальчик дрожал от напряжения.
Оказалось, что без губ есть довольно сложно. Он попробовал снова, стараясь удерживать еду языком, но всё равно часть её выливалась сквозь щели между щеками. Мальчик научился двигать шеей, чтобы продвигать пищу в горло, и понял, что со стороны, наверное, похож на птицу. Ведь у птиц нет рук, и жевать они не могут. Когда они едят, то смешно двигают шеей, чтобы протолкнуть еду в горло.
«Я теперь птица. Удивительная птица. Удивительно страшная птица», — подумал он и «рассмеялся» от души. Даже в такой ситуации он пытается найти что-то смешное.
Хевермин подумала что тот подавился просто.
«Человек-птица… Возможно, где-то есть легенда о таком чудесном существе. Или когда-нибудь оно появится. Хотя это и не так важно, но если представить, то, на мой взгляд, самым прекрасным был бы человек-ворон», — размышлял он.
На следующее утро Хевермин проснулась позже обычного. Ночью её мысли были заняты молодым гостем, и она не могла заснуть. Её беспокоило, что будет дальше. Уйдёт ли он? А если останется, то как сложатся их жизнь? Не захочет ли он причинить ей вред ночью? Или, может быть, все его увечья были нанесены намеренно, как наказание?
У него были добрые глаза, и она не замечала в них ненависти. Скорее, смирение. Он не походил на убийцу, хотя она и не обладала достаточной информацией, чтобы делать окончательные выводы.
Хевермин продолжала лежать, пока не спустилась вниз, чтобы выпить воды. Ей хотелось ещё раз увидеть мальчика, и она направилась в амбар. Однако, открыв дверь, она обнаружила, что его там нет. Исчезли верёвки, часть белья, топор и нож.
Хевермин вздохнула и поставила котёл на огонь. Сейчас ей больше всего был нужен горячий чай. Зачем она ввязалась во всё это? И как она могла оставить мальчика?
«Кто придумал такие противоречия в жизни? Почему она такая сложная?» — подумала она.
Горро не мог уснуть задаваясь вопросами: как оказался у этой женщины? Не опасна ли она для него? Что ей может быть нужно от него?
Одно было ясно: она выходила его и вылечила. Нельзя было игнорировать эти факты. Но, возможно, у неё есть свои планы на него? Он заметил, что они живут в глубине леса, вдали от троп, людей и городов.
«Может быть, она колдунья?» — подумал он.
Не раз слышал истории о ведьмах, которые любят есть детей и не гнушаются даже взрослыми. Но почему-то ему никак не удавалось представить её в роли людоедки. Хотя производила впечатление холодной и бесчувственной женщины, в её глазах видно одиночество.
«Мне нужно успокоиться», — подумал он.
В голову ударило мысль как молния:
«А что, если его ищут⁈».
Горро почувствовал, как страх сжимает все его тело.
Как будто ощущал их за стенами амбара. За спиной. Вот сейчас его ударят в спину. Или в голову. Открыв глаза, он увидел, что Соллес тоже пробуждается.
«Они придут за мной!» — эта мысль неотступно пульсировала в разуме. И вот они уже здесь, врываются в амбар — тёмные фигуры, полные жестокости и ненависти. Двое из них схватили его за руки, а третий со всей силы ударил ногой прямо в лицо.
