Когда Эрик рассказывал о "Тихоокеанской колдунье", лицо его светилось гордостью и любовью, и Джинкс подумала, что он говорит о ней как о женщине.
- Она берет на себя пять тысяч тонн груза, - продолжал он, не обращая внимания на аплодисменты, раздавшиеся из комнаты, - и делает в среднем восемь узлов в час, даже в непогоду. Корабль - четырехмачтовый, с квадратными парусами впереди, стакселем и гафельным марселем на четвертой мачте. На нем шестнадцать кливеров, и опорами оснащены и нос, и корма. Площадь его парусности - пять тысяч квадратных футов.
- Ты говоришь о своем корабле как о человеке - как о женщине, - поддела его Джинкс. Но Эрик не рассмеялся:
- Он для меня действительно как женщина, прекрасная и капризная, одна из наиболее волнующих женщин, известных мне. - Глаза его буравчиками впились в глаза Джинкс.
- Поедем со мной во Фриско, Рыжая увидишь мою леди.
Она почувствовала себя заинтересованной.
- А мне можно?
- Почему ж нельзя? Отец едет. Нет причин, по которым тебе нельзя было бы ехать. Может быть, тогда грусть уйдет из этих прекрасных зеленых глаз? - Он сел рядом с ней. - Ах, Рыжая, если б ты хоть один раз почувствовала ветер на своем лице, а под ногами качающуюся палубу, увидела бы великолепную бездонность неба ночью, то...
Неожиданно ей безумно захотелось всего этого.
- Ну, все это мне, к сожалению, недоступно. Но если я поеду во Фриско, то по крайней мере смогу ступить на борт "Тихоокеанской колдуньи". И когда ты снова уйдешь в море, смогу представить тебя на капитанском мостике и в твоей каюте. - Она взглянула на него:
- Я буду скучать по тебе, Эрик, когда ты будешь в море.
- Моя каюта очень хорошо обставлена, - медленно сказал он, глядя ей прямо в глаза, - она в самом деле очень изящная, даже по сравнению с этим домом. Знаешь, немецкие капитаны частенько берут с собой в плаванья жен. Поэтому и моя каюта была оборудована с учетом этого.
Она нервничала, когда Эрик вот так смотрел на нее. Джинкс разгладила волосы.
- Хорошо, - сказал Эрик, неожиданно вскакивая, - если мы не хотим рассердить маму, то нам лучше вернуться внутрь.
После концерта ни разу не представилась возможность обсудить поездку Джинкс в Сан-Франциско. Тетя Эйлин очень плотно распланировала день. За концертом последовал маленький ужин, а за ним - декламация.
Джинкс думала, что умрет от скуки, но Эрик рассмешил ее своими угрозами ущипнуть, если она не перестанет зевать, прикрываясь веером.
- Не посмеешь, - прошептала она в ответ.
- А ты попробуй, - прорычал он, зловеще нахмурившись.
Когда гости разошлись, Джинкс быстро пожелала всем спокойной ночи и устремилась к вожделенной кровати. Но сон не шел к ней, а когда она наконец забылась им, ее посетило видение. Тетя Эйлин в нем давала костюмированный бал. Приехал в красных кальсонах Райль, одетый Люцифером, у него были огромные рога и длинный хвост. Над его золотыми волосами клубился дым, и когда он говорил, то изо рта его выбивалось пламя. Он поманил ее, и она с удовольствием последовала за ним, все глубже и глубже погружаясь в огненную феерию. Вот она как раз собиралась ступить с ним в самый жар пламени и тут услышала зов:
- Рыжая... Рыжая, не ходи туда. Если ты еще хоть раз согрешишь со своим братом, то будешь уже потеряна навсегда.
Она проснулась от собственного крика. Берта склонилась над ней.
- Мисс Джинкс, проснитесь!
Сон был таким реальным, что она боялась засыпать снова. "О Райль, Райль... - рыдало ее сердце. - Наша любовь была такой чистой. Как могло случиться, что она превратилась в такую муку? Как могло это быть грехом, если было столь прекрасно?"...
К утру она снова задремала, и когда Берта разбудила ее, чтобы идти к завтраку, Джинкс пришлось в спешке одеваться, что было нелегко, так как она опять чувствовала тошноту, и даже большую, чем раньше.
Она пришла в столовую как раз тогда, когда все сели завтракать, но от вида густого желтого масла, тающего на слоистых бисквитах, ей опять стало плохо.
Все обсуждали возможность ее поездки в Сан-Франциско.
- Ты не сможешь поехать с ними, - сказала Эйлин, поворачиваясь к Джинкс. Мне очень жаль, дорогая, но утром мы получили телеграмму от твоей мамы. Твои родители привозят к нам Райля, чтоб он начал работать с Уилли, а тебе мама велит упаковывать вещи и готовиться к возвращению домой с ней.
До Джинкс только сейчас дошло, что ведь сейчас сентябрь и, следовательно, Райль должен приехать в Миллтаун.
"Я не готова к тому, чтоб увидеться с ним", - пронеслось у нее в голове.
Джинкс взглянула на Эрика, прекрасно понимая, что он ничего не сможет сделать, но надеясь на что-то. Он подмигнул ей:
- А почему бы нам не послать тете Джо телеграмму и не попросить у нее разрешения на поездку Джинкс в Сан-Франциско?
- Да, это можно сделать, - ответила его мать, - но, может быть, лучше просто отложить поездку? В конце концов, они ведь уже скоро будут здесь. Почему бы не подождать их?
