- Но мир такой и есть, Рыжая. Мир - это вовсе не гигантские секвойи на берегу озера Кратер и не Метрополитен-опера. Мир - это люди: девушки, танцующие канкан на Монмартре, моряки, борющиеся со стихиями, повар, который варит похлебку в кафе, и лесорубы в лесозаготовительных лагерях твоего отца. Мир состоит из людей, Рыжая.
- Тогда выходит, что, куда б ты ни поехал, всюду точно так же, как и там, где ты уже был, - сказала Джинкс, не в силах скрыть своего разочарования.
Он закинул голову и рассмеялся.
- Ты не поверишь! Но именно люди делают одно место не похожим на другое! Дай-ка я тебе вот что расскажу. На французском побережье Средиземного моря находится самое дорогое, исключительно дорогое место в мире. Именно там развлекаются самые богатые мира сего. Знаешь, что случилось там несколько лет назад? Джон Муседун, старый матрос, которому присуще больше озорства, нежели здравого смысла, обвел этих миллионеров вокруг пальца - и они до сих пор не знают, как это произошло. - Эрик вытащил табакерку и начал набивать трубку. Как-то во время своих странствий Джону посчастливилось найти сундук с монетами - маленький сундучок, набитый золотыми и серебряными дублонами. Они не так уж много стоили, но старый Джон вообразил, что они помогут ему скрасить его последние годы. И вот он потащил свои старые кости на юг Франции, чтобы погреть их там на солнце. Но увидел мезонины с ровными лужайками и фантастическими подъездами и не смог устоять.
Джинкс в нетерпении наклонилась, так как Эрик замолчал, чтоб зажечь трубку.
Заклубился сладкий, пахнущий вишней дымок.
- Старый Джон зарыл несколько монет на берегу, там, куда богачи приходили на воды. Потом он сел в сторонке и приготовился наблюдать забавное зрелище.
- И что случилось?
- Ну, по городу поплыли слухи о найденном сокровище. "Это место принадлежало пиратам", - шептали вокруг. "Нет, - опровергал кто-то эту версию. - Здесь был некто иной, как Черная Борода". - Эрик рассмеялся. - Люди могут поверить во что угодно, если речь идет о деньгах. Во всяком случае, все в городе теперь искали золото, для чего перерыли весь берег и порушили все прекрасные лужайки и пляж. А старый Джон просто сидел и посмеивался.
Джинкс не смогла сдержать своего смеха.
- Какой ужасный старик, - сказала она. - Он и вправду это сделал?
- Вправду. Он исключительный прохиндей. Ему удавалось годами получать бесплатную выпивку в маленьком прибрежном бистро в Тулоне за счет рассказа об этой истории с привлечением пары газетных вырезок в качестве доказательства.
- Кузен Эрик...
- Просто Эрик, - мягко поправил он. - Ты не думаешь, что пора уж нам обходиться без этого слова "кузен"?
- Ну тогда Эрик. Что я хочу спросить; из всех мест, где ты был, какое лучшее?
Он долго молчал, а глаза его, изучающие ее, были необыкновенно серьезны.
- Лучшее - несомненно, здесь, - наконец сказал он, - и сейчас. - И он усмехнулся как будто для того, чтобы уменьшить серьезность сказанного. - Самое лучшее - всегда там, где есть ты, Рыжая. Вот такая она - жизнь, и каждый день в ней непременно самый лучший.
Она подумала было, что он сделал в некотором роде заявление, настолько серьезным он выглядел, но его смех и то, что он сказал в конце, разубедили ее. Джинкс не хотела бы, чтоб он влюбился в нее, подобно местным мальчишкам. Но, конечно же, с ее стороны глупо так думать. Кузен Эрик был бывалым человеком, повидавшим мир, на десять лет старше ее, и так как ей в ноябре исполнялось шестнадцать, значит, ему было уже двадцать пять. Она никогда не считала его старым. Но с ее стороны, конечно же, было глупо думать, что он имеет к ней романтический интерес, как и местные мальчики. Уголком глаза она наблюдала за ним. Он был красивым мужчиной ростом примерно 5 футов и 10 дюймов, коренастым, с коричневой бородкой и усами, загорелым дочерна, а в океане его серых глаз таилась какая-то загадка. Когда Эрик поддразнивал кого-то, в глазах его мерцал свет, пляшущий подобно солнечным бликам на волнах. Ей нравился Эрик больше, чем кто-либо, кого она знала, за исключением Райля, разумеется.
Воспоминание о Райле укололо ее.
Наверное, Эрик заметил, как она вздрогнула, потому что его взгляд заострился.
- Кем бы он ни был, - сказал он, - он чертовски везучий парень.
***
Тем воскресным днем они ускользнули с концерта Эйлин, чтоб глотнуть прохладного воздуха на боковой веранде. Если б кто-то иной, а не Эйлин, устраивал воскресный концерт, он вызвал бы на побережье скандал, но поскольку его устраивал лидер миллтаунского общества, приглашения были приняты с удовольствием. Джинкс томилась в своем бледно-зеленом шелковом платье с огромным турнюром, который уже выходил из моды, из-за чего она чувствовала себя ужасно неудобно. Эрик в своем темно-сером шерстяном костюме стоял у перил с неизменной трубкой в руке. Из гостиной лились звуки Баха в исполнении городского струнного квартета.
- Его длина триста девяносто четыре фута, - сказал Эрик Джинкс, - он из стали, а мачты его - в двести футов высотой, в три фута толщиной у основания.
