– Как ты в темноте драккар в море выведешь? – Радомир, морщась от боли в раненом боку, взмахом меча перерубил последний канат, и нос корабля пришёл в движение.
– Выведу! – прогудел Богдан, становясь к рулю. – Мне свет без надобности. Стремнину я знаю, а ветер нам сегодня в помощь. Распускайте парус!…
Воины-волки, в целом не имея ни малейшего понятия о том, как это делается, тем не менее немедленно бросились к мачте и, точно следуя отрывистым командам водника, довольно быстро справились с задачей.
– А теперь – на вёсла! Мигом!!! Пока они там на берегу не опомнились! – кормчий знакомым движением руля без труда направил судно по течению, и драккар довольно ходко двинулся вперёд…
***
… – Как могли они уйти!!! Как драккар из бухты вывели??? – князь с белым от гнева лицом нервно ходил из угла в угол большой горницы.
Борислав, вжимая голову в плечи, стоял у дверей и пытался слиться с окружающей обстановкой. Он сделал всё, что мог: послал вдогонку отряд лучших своих ратников и скрепя сердце обеспечил «огневую поддержку» половцев. Передовой отряд «союзников» в буквальном смысле наступал беглецам на пятки, и то, что горстке сарматов и двум опальным русичам удалось в очередной раз оставить всех с носом, не поддавалось никаким разумным объяснениям…
Потеря драккара, лучшего быстроходного судна, гордости флотилии, окончательно доконала князя. В темноте и общей суматохе даже не получилось быстро развернуть оставшиеся лодьи, чтобы пуститься в погоню. Две из них столкнулись, причём одна протаранила другую, нанеся княжескому флоту ещё больший урон. В любом случае, преследование по воде пришлось отложить до рассвета…
Князь повернулся к Алп-Хасану. Хан, туго перевязанный и напичканный снадобьями местных лекарей, полулежал на подушках здесь же, в горнице. Он успел организовать пару конных разъездов, поскакавших по берегу параллельно предполагаемому курсу беглецов, а потом свалился практически без сил – рана была довольно серьёзная.
…Задача сейчас одна – настичь сарматов по берегу и встретить драккар уже у пустоши, ведь рано или поздно вожак придёт за оставшейся стаей. Истребление волков стало уже не только делом чести, но и насущной потребностью и русского, и половецкого правителей. Она сидела занозой, занимая все мысли и приводя в тихое бешенство…
… – Вот так, гость дорогой, собирался ты ко мне на одну седмицу, а загостишься, глядишь, на пару лун, – невесело усмехнулся князь.
По бледному лицу Алп-Хасана заходили желваки.
– Уговор у нас с тобой будет, княже, – негромко промолвил он. – Ты вожака забираешь, а мне волчицу его отдай! Эта тварь меня клинком моего сына убиенного ранила! Я её не дружине, я её воинам своим отдам – пусть в табуне с жеребцами случают, пока не сдохнет…
– Изловить сначала надобно! – пробурчал князь.
Делиться добычей он не хотел. Незримая связь вожака с его волчицей была заметна невооружённым глазом, и князь был совсем не прочь заполучить обоих. Тем более, что девица его крайне заинтересовала…
– Изловим, князь! – тонкие губы хана тронула усталая улыбка. – Я дозорных по всему побережью послал – самых зорких, самых опытных. Не уйдёт вожак далеко в море – ему стаю подобрать надо, будет идти вдоль берега. Вслед за драккаром двинемся, он нас к пустоши волчьей выведет. Там бабы ихние, да щенки, быстро погрузить всех, да уплыть не получится, перебьём всех до единого…
Князь отвернулся к окну и невесело усмехнулся. Он тоже думал, что истребить проклятое волчье племя будет проще простого… Какая магическая сила хранила сарматов, что они раз за разом обводили его вокруг пальца и уходили – из западни, от погони???… Майпранг был у него в руках – и утёк, как песок сквозь пальцы. Волки-воины вернулись за своим вожаком – это вообще было что-то новенькое!
Чутьё подсказывало князю, что все эти события каким-то образом связаны, возможно, со странной девицей, и отдавать её хану он вовсе не собирался…
…Драккар, покачиваясь на волнах, равномерно двигался вперёд. Над морем брезжил рассвет, и лучи восходящего солнца золотили водную гладь. Неподалёку темнела полоса берега, но далеко в море судно не уходило. После бешеной ночной гонки всем требовалась передышка, поэтому парус пока решено было не убирать, тем более, что ветер по-прежнему им благоприятствовал.
Богдан похрапывал, лёжа у борта. Он не смыкал глаз всю ночь, пока выводил драккар из бухты, пока вёл его через кромешную тьму безлунной ночи, ориентируясь то ли по звёздам, то ли по ему одному известным приметам, то ли благодаря невероятному морскому чутью. Когда рассвело, он решился наконец передать руль в другие руки, благо двигаться нужно было по прямой, и сюрпризов пока не предвиделось.
Рулила драккаром теперь… Аглая. Громоздкое деревянное кормило15 судна было тяжеловато для женских рук, однако грести длинными, до трёх саженей, вёслами и подавно было мужским делом. Сарматы, сменяя друг друга, не останавливались не на минуту. Корабль на вёслах и под парусом быстро двигался вперёд…
