Только после событий 1938 года многие родители решились отправить своих детей за границу одних. Если родители отказались от семейной сплоченности и отправили детей в неизвестность за границу, то ситуация должна была восприниматься ими как крайне угрожающая. Берта Брейси, английская квакерша (квакеры – члены христианской общины «Религиозное общество Друзей», активно участвовали в спасении евреев от нацистов. – Примеч. ред.), побывавшая в Германии и Австрии вскоре после Хрустальной ночи, написала о своих впечатлениях в отчете: «Поскольку они [родители] осознали, насколько велика была нужда и насколько ограниченны ресурсы и возможности приема в других странах, они умоляли, чтобы вывезли хотя бы как можно больше детей». В Австрии антисемитские зверства начались сразу после аннексии, а антиеврейское законодательство, которое в течение нескольких лет постепенно вводилось в Германии, было реализовано в одночасье. Еврейские родители стремились как можно скорее записать своих малышей в программу детской эмиграции. Времени на споры о плюсах и минусах пребывания в стране или отъезда из нее, как это было для евреев в Германии, где ситуация ухудшалась постепенно на протяжении многих лет, не было. Уже через несколько недель после аншлюса отдел детской эмиграции Еврейской общины в Вене получил около 10 000 заявлений на Kindertransport (буквально: «транспортировка детей». – Примеч. ред.). В Германии обращения в отделы детской эмиграции еврейских агентств начались только после Хрустальной ночи.
Именно после Хрустальной ночи появилась возможность спасения большего количества детей путем переправки их с помощью Kindertransport в Великобританию. В конце 1938 года британские власти дали бессрочное обязательство принять детей, причем это предложение зависело исключительно от финансовых гарантий, которые должны были предоставить комитеты помощи. Это очень выгодно отличается от небольшой квоты, предоставленной организациям помощи беженцам в Швейцарии (300), Бельгии (250) и Нидерландах (1500). Таким образом, прием детей в другие европейские страны происходил в гораздо меньшем количестве, хотя первоначальные квоты были значительно увеличены в течение 1939 года. К сентябрю 1939 года Бельгия приняла почти 1000 детей, а Нидерланды – почти 2000 детей без сопровождения взрослых (в том числе 1850 – из Германии и 147 – из Австрии). Страны континентальной Европы также столкнулись с растущим уровнем нелегальной иммиграции через «зеленые границы». Это было прямым следствием отсутствия легальных возможностей для эмиграции в сочетании с растущим уровнем преследований внутри Германии. В бедственном положении родители все чаще отправляли своих детей одних через границу, надеясь, что пограничные службы будут относиться к ним более благосклонно, чем к взрослым. Остается открытым вопрос о причинах, побудивших правительства и организации по оказанию помощи беженцам принять политику, которая ставила детей-беженцев в привилегированное положение. Пользовались ли дети привилегиями, которых лишали взрослых беженцев, и если да, то почему? Если принять утверждение, что правительства всегда действуют из собственных интересов и никогда из альтруизма, то возникает вопрос: что выиграли государства от приема детей?
<p>Облегчение иммиграции детей в Великобританию после Хрустальной ночи</p>
