«Для слишком многих американцев, – жаловалась дочь Джеймса Макдональда, – беженец означал, что нужно кормить лишний рот, трудоустраивать очередного безработного, он был источником антисемитского раздражения, потенциальным носителем чуждых идеологий или вестником падения иммиграционных барьеров». Даже если мы согласимся с мнением, что администрация и консулы считали, что защищают интересы и безопасность США, трудно предположить, что они рассматривали политику в отношении беженцев как проверку приверженности Соединенных Штатов свободе и демократии. На протяжении всего этого периода проблема беженцев оставалась трагической и фатальной заботой только самих беженцев. Хотя вряд ли можно сомневаться в том, что американские евреи глубоко сочувствовали страданиям евреев в нацистской Германии, их приоритетом, тем не менее, было обеспечение собственной безопасности. Опасения, что их усилия по привлечению еврейских беженцев в страну в разгар депрессии могут вызвать антисемитизм и тем самым поставить под угрозу их благополучие, привели к осторожному поведению. Как пишет Гули Нееман Арад в своем тщательно проведенном анализе поведения евреев в тот период, американские евреи разрывались между желанием быть принятыми американским обществом, с одной стороны, и стремлением к общинной солидарности – с другой. В итоге возобладало желание доказать свой патриотизм. Вторая причина провала пробеженского лобби кроется в относительной беспомощности «еврейского лобби» в 1930-х годах. Хотя его влияние могло быть более серьезным в другие периоды американской истории, следует сделать вывод: они мало что могли сделать в условиях подавляющей общественной поддержки ограничений.
Со своей стороны, либеральные круги продолжали демонстрировать отвращение к зверствам нацистов по отношению к евреям и другим людям. Либеральные издания
Приход Гитлера к власти в 1933 году вызвал жестокое и зверское преследование определенных групп населения внутри Германии, считавшихся враждебными нацизму, особенно евреев, которые оказались отвергнутыми своей собственной страной. Для них в конце концов стало ясно, что эмиграция – единственный способ избежать опасности. Поскольку Соединенные Штаты исторически привержены принципам свободы и демократии, они были одной из самых популярных стран, в которых можно было найти убежище. В результате вскоре они столкнулись с многочисленными отчаянными просьбами о выдаче виз. К несчастью для беженцев, Америка 1930-х годов переживала небывалые экономические проблемы, разгул ксенофобии или, по крайней мере, безразличие к тому, что происходит за пределами страны. Открытие дверей для массового въезда беженцев определенно не стояло на первом месте в списке американских приоритетов. Однако радикализация нацистского антисемитизма привела к тому, что Рузвельт решил использовать свои административные полномочия в интересах беженцев из Германии. Уступками стали перевод на постоянное место жительства немецких беженцев, которые выдавали себя за приезжих, чтобы получить возможность въехать в США, а также увеличение квоты. Однако Рузвельт отказался идти дальше. По электоральным соображениям он считал, что о вмешательстве в действующее законодательство не может быть и речи. Это означало, что Государственный департамент, в котором господствовал протекционизм, продолжал держать в своих руках бразды правления иммиграционной политикой. Феномен незаполненных до 1939 года квот можно в значительной степени объяснить строгим толкованием правил консулами.
