Во Франции, где весной 1933 года лица, преследуемые по расовым и политическим мотивам, получили неофициальный статус беженцев, быстро повторилась картина, сложившаяся в других странах. Отчасти это произошло потому, что Франция приняла большую часть потока беженцев в начале 1933 года, а отчасти потому, что другие страны выдавливали во Францию «своих» беженцев из Германии. Начиная с лета 1933 года французская политика в отношении приема беженцев из нацистской Германии постепенно становилась все более ограничительной. После августа 1933 года нелегальная иммиграция немецких беженцев больше не допускалась, и префектам приграничных департаментов вновь было разрешено высылать немецких беженцев, не имеющих необходимых для въезда во Францию документов. Власти также решили, что беженцы с восточноевропейским гражданством, которые составляли не менее 50 % всех прибывших во Францию, должны рассматриваться как экономические, а не политические эмигранты. Пять тысяч польских евреев, бежавших из Германии, подверглись еще более суровому обращению. Их не выдворяли насильно с территории Франции, но, как правило, префектура полиции отказывала им в выдаче вида на жительство и предписывала покинуть страну. На них не распространялся неофициальный статус беженца, который французские власти предоставляли беженцам из Германии. Однако они могли подать апелляцию в Министерство внутренних дел на приказ о высылке, которая приостанавливала его действие до рассмотрения. Тем временем их проживание снова становилось законным, а нехватка персонала в министерстве приводила к тому, что заявления оставались без рассмотрения в течение длительного времени. К январю 1934 года французские власти начали высылать беженцев из Германии, чьи документы были не в порядке. Вполне вероятно, это стало результатом того, что Министерство внутренних дел оставило в силе приказы о высылке жителей Восточной Европы, подавших апелляции. Кроме того, в октябре 1933 года были отменены либеральные правила в отношении немецких беженцев, проживавших во Франции. Французские власти больше не давали статус беженца, который первоначально предоставлялся немцам-евреям, и теперь им было предложено эмигрировать за границу. Лица, которые могли доказать, что они подверглись физическому нападению или что им угрожала непосредственная опасность, были единственными, кого по-прежнему принимали в качестве беженцев. Только они получали визы или удостоверения личности. Эта строгая процедура исключала почти всех, кто бежал из нацистской Германии, и мэрия Парижа официально подтверждала, что большинство из них были простыми иммигрантами, поскольку «большинство предполагаемых фактов были исключительно преувеличены, а иногда даже полностью выдуманы, так как очень немногие из них могут предоставить какие-либо подробности об этом преследовании <…> Они покинули Германию добровольно». В сущности, французы шли в ногу с политикой своих соседей. Как объясняет Вики Карон, в последующие месяцы все больше и больше беженцев сталкивались с приказами о высылке. Поскольку большинство из них не могли уехать, они оказывались во французских тюрьмах. Франция привела свою иммиграционную политику в соответствие с политикой соседних стран, и беженцы могли рассчитывать лишь на незначительные уступки более ограничительной политике в отношении иностранцев.
Как уже отмечалось выше, к концу 1933 года бельгийские власти ввели привилегированный статус для политических беженцев. Еще раньше швейцарские власти приняли политику, которая также проводила различие между политическими и еврейскими беженцами. Дело дошло до создания юридической процедуры предоставления статуса «беженца», а скорость ее введения была во многом обусловлена предыдущим опытом работы с беженцами из Италии и повторяла инструкции, данные чиновникам на швейцарско-итальянской границе в сентябре 1932 года. Предоставление статуса «беженца» отражало не только гуманитарные соображения швейцарских властей, но и их желание контролировать политических активистов и не дать им поставить под угрозу дипломатические отношения или внутренний порядок. Прибывающие беженцы должны были обратиться в полицию с просьбой о предоставлении статуса «беженца» в течение 48 часов после прибытия.
Вместе с обширным опросным листом их отправляли в Федеральную прокуратуру. В случае признания беженцами им выдавался временный возобновляемый вид на жительство сроком от одного до трех месяцев. Кроме того, таких «беженцев» могли обязать проживать в определенном районе, и они оставались под строгим надзором местных полицейских властей. Дания проводила неформальную политику в отношении беженцев, аналогичную бельгийской. Нелегальная иммиграция политических беженцев без документов не преследовалась, если комитет помощи беженцам приводил доводы в пользу человека и гарантировал его содержание. Эта политика помогала в основном беженцам из числа левых, а к еврейским беженцам относились менее гуманно; в лучшем случае им предоставлялась временная защита.
