Беженцы полностью

1938 год всегда рассматривается как переломный в преследовании евреев, поскольку именно в этом году в результате геополитических изменений под властью Германии их оказалось больше, а антисемитская политика значительно радикализировалась. Однако еще до аншлюса нацисты были все больше обеспокоены медленными темпами еврейской эмиграции. Их собственная политика в сочетании с иммиграционными ограничениями в других странах приводила к ограничению числа тех, кто мог уехать. В то же время сама нацистская стратегия была противоречивой: евреев заставляли уезжать и одновременно лишали имущества, которое могло бы сделать их приемлемыми иммигрантами в других странах. Тем не менее индивидуальная эмиграция оставалась нацистской стратегией превращения Германии в «юденфрай», и в целом было сделано все возможное, чтобы ускорить эмиграцию евреев – хотя и все более беднеющих. Для этого был издан ряд официальных инструкций. Например, полицейские записи еврейских эмигрантов могли быть «очищены», чтобы сделать их более приемлемыми для стран иммиграции. Востребованные профессиональные квалификации также вносились в паспорта, а ремесленные палаты (Handwerkskammern) были уполномочены выдавать документы, подтверждающие профессиональные квалификации еврейских эмигрантов.

Частичное решение фундаментальных противоречий нацистской политики было найдено в более открытом государственном насилии и схемах коллективной принудительной эмиграции, которые лишали человека инициативы или выбора места назначения. Последний элемент был опробован в начале 1938 года. Пятистам евреям с советскими паспортами было приказано покинуть страну. Поскольку Советский Союз не разрешил бы их репатриацию, а Германия не имела общей границы с Советским Союзом, потребовались транзитные визы из третьих стран, но все они были отклонены. В результате эксперимент провалился, и в мае 1938 года все советские евреи, все еще проживавшие в Германии, были арестованы и содержались в концентрационных лагерях, до тех пор, пока им не удалось организовать свою эмиграцию.

Их имущество конфисковывалось до момента выезда из страны, а для облегчения отъезда им присваивался статус иностранца или выдавался нансеновский паспорт.

В это же время произошла первая экспансия гитлеровской Германии – аншлюс Австрии и ее включение в состав рейха. Это спровоцировало бегство политических активистов, хотя и в гораздо меньших масштабах, чем из Германии в 1933 году. Австрийское корпоративное государство уже преследовало левые партии, а их активисты эмигрировали из страны после переворота 12 февраля 1934 года. В 1938 году путь в изгнание выбрали бывшие немецкие эмигранты, нашедшие убежище в Австрии после 1933 года, австрийские социалистические и коммунистические активисты и даже небольшая группа австрийских консервативных противников национал-социализма. Однако подавляющее большинство беженцев из Австрии составляли евреи. Аншлюс вызвал почти немедленную и беспрецедентную волну насилия против евреев в Вене. В административном плане все антисемитские законы, принятые в Германии за предыдущие пять лет, были введены в действие в одночасье. В отличие от Старого рейха, в Австрии СС играла гораздо более заметную роль в организации антисемитских акций. За очень короткое время Адольф Эйхман создал Центральное управление еврейской эмиграции (Zentralstelle für jüdische Auswanderung) – организацию, которая систематически лишала евреев их имущества, следила за соблюдением ими всех антисемитских законов и предоставляла им самый минимум ресурсов для ускорения их эмиграции из рейха. Этот радикальный динамизм был прямым ответом на восприятие того, что разрозненные преследования евреев, осуществляемые в Старом рейхе, не привели к их скорейшему удалению из Германии.

«Успех» Центрального управления, хотя и в сочетании с высоким уровнем террора, был впечатляющим по сравнению с ограниченным количеством эмигрантов, покидавших Германию. За первые шесть месяцев после аншлюса Австрию покинули почти 50 000 евреев. Даже с учетом такого уровня террора и того факта, что Эйхману была выгодна первоначальная эмиграция людей наименее укорененных в Австрии, идея о том, что принудительное давление может сочетаться с большей степенью административного сговора, была новой, но она явно принесла результаты. Теперь евреи получали необходимые проездные документы и полицейские справки, требуемые странами эмиграции, а не зависели от прихоти отдельных бюрократов. Однако даже этот успех не был признан достаточным, и по мере того как давление на Австрию с целью сделать ее «юденфрай» усиливалось, а возможности для легальной эмиграции становились все более ограниченными, немецкая полиция и пограничные власти все чаще нарушали международное право и местные конвенции, выдавливая евреев через границы соседних стран.