Статус беженцев, получивших право на проживание, но не имевших разрешения на оплачиваемую работу, оставался аномальным. В 1937 году в Дании и Швейцарии все комитеты помощи беженцам, кроме коммунистических, объединили свои усилия и обратились к властям с просьбой предоставить их протеже право на работу или выделить субсидии на их содержание. В обеих странах власти по-прежнему не желали уступать беженцам право на работу, а вместо этого решили выплачивать комитетам помощи небольшие денежные пособия. В то время как доступ на рынок труда тех, кто имел лишь временную защиту, по-прежнему зависел от усмотрения администрации, к тем, кто получил вид на жительство благодаря своему официальному статусу беженца, относились более благосклонно. В 1936 году левые правительства сделали рынок труда несколько более доступным для «беженцев», чему способствовал ограниченный экономический подъем, сделавший эту уступку более приемлемой с политической точки зрения. Тем не менее власти по-прежнему следили за тем, чтобы «беженцы» не угрожали средствам к существованию местных рабочих. В Дании коалиция социал-демократов и социал-либералов согласилась предоставить социал-демократическим «беженцам» разрешение на работу, если они прожили в Дании 18 месяцев и их заявление получило одобрение профсоюзов. Аналогичным образом во Франции, Нидерландах и Бельгии беженцы могли рассчитывать на более благоприятное отношение к получению разрешений на работу, чем другие иммигранты.
К середине 1930-х годов Франция, Бельгия, Нидерланды и Дания урегулировали статус беженцев, которые все еще проживали в их странах. В то же время британские власти спокойно облегчали условия проживания тех, кто прибыл в страну в первой половине 1930-х годов и все еще находился в стране в начале 1938 года. На них больше не оказывалось никакого реального давления с целью заставить их реэмигрировать. Многие из тех, кто бежал из нацистской Германии в 1933 и 1934 годах, вернулись домой или переселились за границу. Улучшение правового статуса немногих оставшихся беженцев было призвано ускорить их интеграцию в принимающее общество, а также было выгодно государству, поскольку оно освобождалось от обременительной задачи тщательного контроля и надзора.
В 1936 и 1937 годах исполнительные власти Франции и Бельгии добровольно ограничили свои полномочия, разработав официальную и прозрачную политику в отношении беженцев. Эта уступка гуманизму была призвана рационализировать иммиграционную практику. Это резко контрастировало с политикой Нидерландов, где власти пошли на уступки только под сильным международным давлением. Голландцы не хотели депортировать подрывные «красные элементы» в Германию и были вынуждены признать, что прибывшим в страну следует разрешить остаться, поскольку единственной доступной границей была граница с Бельгией, которая отказывалась их принимать. Этот пример показывает, как международные и внутренние соображения могут сочетаться, определяя развитие политики в отношении беженцев. Во всех странах, рассмотренных в данном исследовании, судебная власть, судя по фактическому состоянию дел, воздерживалась от вмешательства в иммиграционную политику и даже отказывалась применять к таким делам общие правовые принципы (надлежащая процедура, пропорциональность) или внутренние конституционные принципы (равенство перед законом, основные права). Суды рассматривали иммиграцию как вопрос, относящийся к компетенции исполнительной власти, и не устанавливали никаких ограничений в отношении возможностей государств обращаться с иностранцами по своему усмотрению.
После 1933 года в либеральные государства Западной Европы продолжали прибывать политические беженцы, но к 1937 году их число значительно превысило число евреев, бежавших из нацистской Германии. Солидарность с еврейскими беженцами была наиболее очевидна в Великобритании, где теперь поощрялась избирательная иммиграция. Частные организации Великобритании отбирали в Германии кандидатов для эмиграции за границу. Затем их принимали на курсы обучения в Великобритании, где они получали навыки, повышающие их шансы найти страну для постоянного проживания. Британские власти предоставляли «разрешение на пребывание» на короткий срок при предъявлении доказательств наличия средств для эмиграции и обещании пройти курс обучения. Эта иммиграционная политика, которая была частью организованного бегства из Германии, финансируемого крупными международными еврейскими благотворительными организациями, не представляла для британских властей особой опасности. Организации беженцев несли финансовую ответственность за временно принятых беженцев, а поскольку власти увязывали прием новых беженцев с отбытием предыдущих, не возникало вопроса об увеличении их общего числа внутри страны.
