Континентальные страны, по-видимому, были менее щедры, поскольку визы в эти страны выдавались в ограниченном количестве. Однако проницаемость границ не позволяла им контролировать беженцев, въезжающих на их территорию. Таким образом, важным аспектом их схемы миграционного контроля была более строгая политика пограничного и внутреннего контроля, включавшая высылку, поскольку иммигранты соблюдали правила только в том случае, если существовал высокий риск быть пойманным как нелегал. В дополнение к политике дистанционного контроля либеральные государства, соседствующие с нацистской Германией, хотели сохранить за собой право репатриировать нежелательных иммигрантов, в том числе тех, чьи визы истекли. Так, например, начиная с мая 1938 года основным условием получения бельгийской визы было наличие у владельца немецкого паспорта, действительного в течение пяти лет. Таким образом, немцы, проживавшие в Бельгии на законных основаниях в течение нескольких лет, могли быть депортированы, как только переставали соответствовать условиям, на которых они въехали. Поэтому страны континентальной Европы были менее уверены в дистанционном контроле как средстве сдерживания потока беженцев, чем Великобритания, и настаивали на дополнительных гарантиях.
В большинстве стран ужесточение пограничного контроля обсуждалось в течение 1937 года, но реализовано оно было только после аншлюса. Чиновники и раньше имели строгие инструкции не пропускать всех иностранцев без документов, но после марта 1938 года их полномочия были значительно расширены. Учитывая географическое положение и языковое родство с Австрией, Швейцария первой столкнулась с прибытием беженцев, а также первой усилила пограничный контроль. К концу весны власти других континентальных стран также заметили растущее давление на своих границах. Все больше людей прибывало из Австрии без виз. Последовала быстрая реакция. В мае 1938 года Люксембург усилил пограничную охрану и мобилизовал армию, чтобы компенсировать нехватку подходящих кадров. К июлю 1938 года Бельгия дополнила свою пограничную полицию 160 полицейскими, размещенными на восточной границе, и мобильными отрядами на велосипедах, известными в приграничных районах как «охотники за евреями». Нидерланды направили дополнительно 300 пограничников, а во Франции в начале июня на границу были направлены полицейские подкрепления, за которыми в июле 1938 года последовали 1500 человек из бригады пограничной жандармерии, которым было поручено охранять границы. В сентябре 1938 года был усилен и датский пограничный контроль.
Во всех странах континентальной Европы сохранялись учреждения для лиц, ищущих убежища. В Швейцарии австрийцы, прибывшие после 28 марта 1938 года без необходимой визы (или до этого без паспорта), но способные убедительно доказать, что им угрожает смертельная опасность, рассматривались как претенденты на статус беженца. Многочисленные еврейские беженцы, прибывшие на швейцарскую границу весной и в начале лета 1938 года, не были отправлены обратно центральными властями Швейцарии и не получили статус беженца. Если они могли доказать, что им угрожало заключение в концентрационный лагерь, им давали «временное» разрешение остаться. Иногда этих еврейских беженцев переправляли во Францию. Швейцарские еврейские организации беженцев могли даже легально передавать беженцев во Францию по договоренности с властями некоторых французских департаментов. Поначалу все страны придерживались гуманной политики приема беженцев в соответствии с доктриной, существовавшей до 1938 года, проводя различие между постоянной защитой для «беженцев» и временной защитой для евреев. Очень скоро все изменилось.
В Нидерландах все еще не существовало вопроса об официальном убежище для беженцев, но вскоре после аншлюса даже предоставление временной защиты оказалось под вопросом. С марта 1938 года владельцам австрийских паспортов, прибывшим на голландскую границу, было отказано во въезде на территорию Нидерландов. Владельцы немецких паспортов могли быть допущены только при наличии официального заявления о том, что они могут в любой момент вернуться в Германию. Репатриация таких иммигрантов должна была оставаться возможной. При этом была значительно увеличена сумма от реализации активов, которую беженцы должны были внести за право получения разрешения на въезд в Нидерланды.
