Голландское правительство направило это постановление именно против немецких евреев, но поскольку вопрос считался особенно деликатным, под действие нового правила попали все немцы. Исключение было сделано для беженцев. Даже люди без документов, прибывшие на голландскую границу, должны были быть приняты, если они могли доказать, что им угрожает смертельная опасность. В мае 1938 года были изданы дополнительные инструкции, в которых как о единственном критерии для приема людей без документов говорилось уже не о смертельной опасности, а о «неминуемой смертельной опасности». Тем не менее запретительный подход не ограничился этим семантическим изменением. В циркулярном письме от мая 1938 года были отменены все эвфемистические формулировки: больше не шла речь о тщательной проверке планов поездок всех немцев, но было прямо заявлено, что беженцы, иностранцы, вынужденные покинуть свою страну «под давлением обстоятельств», должны рассматриваться как нежелательные гости. Соответственно, изменилась и административная практика. Если «обычных» немецких путешественников на границе проверяли менее строго, то беженцам открыто отказывали в приеме, и даже наличие достаточных средств к существованию больше не принималось в качестве основания для допуска. Лишь в редких случаях, когда нацисты физически преследовали людей через границу, что подтверждало критерий непосредственной смертельной опасности, въезд мог быть разрешен.
Во всех других либеральных государствах Западной Европы прибывающие еврейские беженцы по-прежнему пользовались временной защитой. Демпинговая практика Германии, тем не менее, оказала серьезное давление на эту гуманитарную политику. Сильное давление на евреев, вынуждавшее их покинуть Австрию, означало, что несчастные хватались за любой слух о возможности эмигрировать. Согласно опросам еврейских беженцев, проведенным французской полицией, некоторые жители Ахена из жадности обещали помочь австрийским евреям бежать за границу, и слух об этом распространился в Вене. В других источниках упоминается слух о том, что «Джойнт» создал в Брюсселе комитет помощи австрийским евреям. В результате большое количество австрийских евреев стекалось в Ахен, а некоторые пытались перебраться в Бельгию, где их задержали бельгийские пограничники. Немецкие власти решили заключить австрийских евреев в тюрьму, где им выдали краткосрочные немецкие паспорта и заставили подписать заявление о том, что они никогда не вернутся в Германию. В ночь на 22 мая 1938 года немецкая полиция отправила 50 евреев в Люксембург. В следующие ночи другие партии еврейских беженцев были отправлены в Бельгию и Францию, а также, возможно, в Нидерланды.
В то время как бельгийские власти предлагали защитить тех беженцев, которые обошли их пограничную охрану и которых еврейские комитеты беженцев согласились поддержать, люксембургские власти хотели показать немецким властям, что изгнание этих людей в Люксембург недопустимо. Поэтому люксембургские власти задержали 50 евреев, хотя о них позаботился еврейский комитет по делам беженцев. Их собрали в военных казармах в городе Люксембург, а днем под военным конвоем доставили к мосту Ремиха и передали немецким пограничникам. Во время этой операции солдаты столкнулись с отчаянием беженцев, которые пытались продемонстрировать, что не могут вернуться в Германию: один прыгнул в Мозель, другой пытался покончить жизнь самоубийством с помощью бритвы.
Политика жестов не оправдала себя, а правительство Люксембурга подверглось критике в прессе за бесчеловечное обращение с этими конкретными беженцами. В дела люксембургского правительства вмешался даже американский Объединенный распределительный комитет – как поясняет Иегуда Бауэр, для «Джойнт» это было очень редким делом, – чтобы остановить дальнейшие высылки. Приказ о высылке был отдан ответственным министром, социалистом Рене Блюмом, поэтому либеральные элементы люксембургской политической элиты не выразили публичного протеста. Однако эксперимент не был признан успешным, и в правительственных кругах сразу же стали обсуждать альтернативы депортации, такие как интернирование. «Джойнт» взял на себя обязательства, что местная еврейская община поддержит беженцев и поможет им найти страны для иммиграции за границей. Таким образом, в Великом герцогстве была восстановлена традиционная политика временной защиты беженцев, и евреев, которых готов был поддержать местный еврейский комитет по делам беженцев, принимали в стране до тех пор, пока они не организовывали свою окончательную эмиграцию.
