Какими бы строгими ни были меры безопасности на границе, они не могли полностью обезопасить рубежи. Из самых разных побуждений пограничники иногда закрывали глаза на попытки беженцев пересечь границу, а в некоторых случаях даже оказывали им помощь. Другим беженцам удавалось полностью обойти пограничный контроль, третьи въезжали по туристической визе или удовлетворяли другим критериям въезда, а затем оставались в стране легально, квазилегально или нелегально. Статистика комитетов помощи еврейским беженцам и властей (рис. 4 и 5 в приложении в конце книги) ясно показывает, что весной и летом 1938 года росло число прибывающих преимущественно австрийских евреев, которые либо смогли полностью обойти пограничный контроль, либо убедили пограничников, что они соответствуют критериям въезда. По каким бы причинам ни были предприняты усилия западных либеральных государств по предотвращению дальнейшего притока нежелательных иностранцев, они отнюдь не увенчались полным успехом. Нелегальная иммиграция не была редкостью и до 1938 года, когда евреи и политические активисты ухитрялись избегать пограничного контроля, не имея ни действительных документов, ни необходимых средств, но в 1938 году и после масштабы этой иммиграции значительно возросли, как и типы людей, вовлеченных в нее. Теперь это были не просто молодые и одинокие мужчины, а респектабельные буржуазные еврейские семьи из Германии, в отчаянии готовые на все, чтобы спастись от нацистов. Все чаще возникала торговля людьми через «зеленые границы» из Германии, где контрабандистам платили огромные суммы за доставку потенциальных беженцев в безопасное место.
Сразу после аншлюса, как только беженцы прибывали в одно из либеральных государств Европы, сохранялась прежняя политика предоставления той или иной формы защиты, хотя контроль становился все более строгим. С 1938 года беженцев принимали в Великобритании по (возобновляемым) трехмесячным разрешениям, а во Франции – по разрешениям сроком на один месяц. В Нидерландах после марта 1938 года немецкие путешественники, имеющие документы и средства, получали разрешения на срок не более 14 дней, которые не подлежали продлению. Все иностранцы, легально (и нелегально) проживающие в западных либеральных государствах, подвергались усиленному административному контролю, и особое внимание уделялось беженцам. Наиболее наглядно это видно на примере Нидерландов. В начале XX века Нидерланды были страной скорее эмиграции, чем иммиграции, и это привело к тому, что они были относительно слабы в обновлении системы контроля за иностранцами.
Таким образом, именно кризис беженцев 1930-х годов стал катализатором появления первого полноценного голландского иммиграционного контроля. К середине 1930-х годов были введены разрешения на работу. К октябрю 1938 года был значительно усилен внутренний контроль: все граждане обязывались в течение 24 часов сообщать в полицию о появлении в их домах иностранцев. До этого такая обязанность существовала только для гостиниц и пансионов. 19 декабря 1938 года административная паутина начала смыкаться вокруг транзитных беженцев. Евреи и другие «неарийские» беженцы, прибывшие в Нидерланды после 1 марта 1938 года, больше не могли быть зарегистрированы в реестре иностранцев. Они должны были быть зарегистрированы в недавно созданном центральном реестре беженцев, который позволял властям следить за ними еще более тщательно.
