Беженцы полностью

Суровый приговор еврейским беженцам вызвал реакцию общественности, а когда некоторые еврейские беженцы покончили с собой во время репатриации, протесты стали еще громче. Путь от законодательства до его реализации зачастую неясен, и у нас нет убедительных данных о том, сколько еврейских беженцев без документов было действительно депортировано, поскольку это обычно делалось тайно, но выслеживание беженцев, их задержание и последующая депортация, разумеется, требовали огромных затрат. Жесткие формулировки в циркулярных письмах правительственных министерств, как правило, сглаживались устным обращением ответственных государственных служащих к местным властям. Существовало определенное нежелание полностью отказывать евреям из Великой Германии в защите. Так, например, «после яростных протестов против высылки» просьбы о предоставлении убежища предполагаемым жертвам преследований за Rassenschande или контрабанду валюты должны были подаваться министру юстиции. По мнению ответственного государственного служащего, удовлетворение этой просьбы будет сопряжено с проблемами, поскольку эти люди «поставили себя в положение, в котором, как они знали, их ожидают трудности», но местные власти могут тем временем отложить принудительную репатриацию предполагаемых жертв преследования. Автономия, предоставленная местным властям, усугубляет эту неубедительную картину. Однако есть признаки радикализации голландской депортационной политики. До этого момента репатриация проводилась в основном на индивидуальной основе, но затем некоторые местные власти начали экспериментировать с коллективными депортациями. В сентябре 1938 года 44 еврея из Вены, в том числе семь несовершеннолетних, в сговоре с немецкой полицией сели на корабль в Кельне. Судно отправилось в Роттердам и пересекло границу не замеченным голландскими властями. По прибытии в порт Роттердама пассажиры были немедленно арестованы полицией, которая решила перевезти их на двух автобусах. Начальник полиции Роттердама считал, что преимущество коллективной репатриации в том, что попытки самоубийства не будут так легко совершаться, когда беженцы будут «в семье».

Не только голландские власти предпринимали энергичные действия против массовой миграции из Великой Германии. Как показывает Вики Карон в главе I.3 этой книги, начиная с мая 1938 года французские власти использовали тюремные сроки как средство убедить еврейских беженцев покинуть Францию. Французская исполнительная власть не позволяла судебным органам проявлять какую-либо гибкость, поскольку судам не разрешалось принимать во внимание конкретные индивидуальные обстоятельства. Последовали беспрецедентные по своей жестокости внутренние репрессии, и тысячи беженцев оказались в тюрьмах.

Как упоминалось выше, вскоре после решения Нидерландов прекратить защиту «еврейских» беженцев и решения Франции осудить этих беженцев за незаконную иммиграцию власти Люксембурга осуществили громкую демонстрацию силы по отношению к «еврейским» беженцам, выдавленным немцами на их территорию.

Голландская политика также была вызвана практикой немецких властей, но в Люксембурге власти отреагировали на нее еще более эффектно. Впрочем, вскоре общественная критика и готовность еврейских благотворительных организаций гарантировать содержание и реэмиграцию беженцев заставили люксембургские власти вернуться к временной защите еврейских беженцев, и их число в Люксембурге очень быстро увеличилось. К середине августа социалист, министр юстиции Рене Блюм принял решение закрыть границу, а также репатриировать еврейских беженцев. Местный комитет еврейских беженцев, не имевший средств для удовлетворения потребностей столь массового притока, согласился с правительством, что иммиграция должна быть ограничена. В тот же день Блюм отдал распоряжение государственным служащим ни в коем случае не сообщать прессе о депортациях. Из опыта мая 1938 года Блюм понял, что депортация – это деликатный вопрос, который следует держать как можно дальше от общественности. Как показывает Регула Луди в главе I.4, в этот момент швейцарские власти решили прибегнуть к депортации большинства еврейских беженцев. Всех, кто прибыл нелегально и был обнаружен в стране после 19 августа, полагалось вернуть в Великую Германию.