Беженцы полностью

Фольен был категорически против такого изменения политики и подчеркивал опасность терпимого отношения к дальнейшей нелегальной иммиграции евреев из нацистской Германии. Поскольку соседние Франция и Нидерланды ужесточали свою политику, Бельгия рисковала стать слабым звеном в цепи и оказаться переполненной беженцами. Поэтому он предсказал, что в связи с увеличением числа прибывающих беженцев и замедлением их отъезда в зарубежные страны возрастет антисемитизм и обанкротится Еврейский комитет помощи. Лагерь для беженцев только привлек бы потенциальных иммигрантов. Несмотря на свои протесты, Фольен был вынужден полностью отступить: в Меркспласе был создан лагерь для беженцев. 15 октября 1938 года Фольен приказал прекратить высылку, хотя это решение не было обнародовано. На следующий день Эмиль Вандервельде, еще не знавший о решении, принятом на высшем уровне, опубликовал яростный протест против высылки еврейских беженцев в социалистической газете Le Peuple. Не увидев никаких результатов от лоббирования, он вынес требование о гуманизации иммиграционной политики на улицу.

Общественный протест в Бельгии привел к тому, что иммиграционная политика, которая до этого момента была неоспоримой прерогативой исполнительной власти, стала предметом публичных дебатов. Известные представители еврейской общины и либеральные политики выступили в защиту еврейских беженцев и раскритиковали депортационную политику Жозефа Фольена. На этом фоне твердолобый Фольен продолжал в неприкрытой манере защищать высылку еврейских беженцев, проявив себя бессердечным жестким человеком, не испытывающим ни малейшего сочувствия к судьбе несчастных. Он обесценил их прошения о предоставлении убежища, назвав экономическими иммигрантами, и высмеял попытки самоубийства. 24 октября Вандервельде заручился поддержкой совета Социалистической партии и приказал «своему» премьер-министру Полю-Анри Спааку немедленно прекратить (уже прекращенные) акты высылки.

Аншлюс Австрии вызвал протест многих западноевропейских государств против немецкой политики пересечения границ, хотя и не принес немедленных результатов. Соответственно, заинтересованные страны разработали превентивные меры, чтобы защититься от будущей нежелательной иммиграции. Поскольку нацистское применение денатурализации как формы преследования становилось все более распространенным, Бельгия и Нидерланды стали настаивать на том, чтобы германские граждане, обращающиеся за визой или прибывающие на границу, имели официальный документ о том, что они могут в любое время вернуться на родину. Немецкие власти отказались выдавать такие документы, вновь и вновь устно подтверждая, что все немцы, включая евреев, всегда могут вернуться в Германию. Эта мера значительно усложнила поездки для всех граждан рейха, но все же привела к некоторым уступкам Германии соседним государствам. В двустороннем бельгийско-германском соглашении, заключенном 22 октября 1938 года, прямо говорилось, что все немецкие иммигранты могут вернуться в Германию. В обмен на эту гарантию бельгийские власти согласились на нормализацию пограничного контроля для обычных путешественников из Германии. Зафиксировав, что все немцы могут вернуться в Германию, они возложили вину за нежелание возвращаться на евреев.

Протесты против бегства евреев заставили немецкие власти не только пообещать разрешить своим гражданам вернуться, а в результате переговоров со швейцарскими и шведскими властями – отметить их паспорта, но и дать гарантии, выходящие за эти рамки. Немецко-швейцарские переговоры в сентябре 1938 года привели к обязательству Германии не только отметить паспорта немецких евреев, но и проинструктировать немецких пограничников не выпускать в Швейцарию владельцев немецких «J»-паспортов, если у них нет швейцарской визы. Аналогичным образом германо-бельгийское соглашение от 22 октября 1938 года предусматривало, что немецкие власти будут помогать бороться с нелегальной иммиграцией в Бельгию. Чтобы выполнить эти обещания, в начале ноября 1938 года немецкие власти издали приказ об аресте всех евреев, обнаруженных вблизи границы, у которых не было документов, необходимых для въезда в Бельгию, Швейцарию или Францию. Мужчин – потенциальных эмигрантов до отправки в концентрационный лагерь должны были помещать в полицейские тюрьмы, а женщин и детей просто удаляли из приграничной зоны. Эта готовность Германии помогать соседним странам не была полностью «филантропической», поскольку она также служила для предотвращения выезда политических активистов из страны и контроля за тем, чтобы перед отъездом евреи лишались всего своего имущества.