Либеральным государствам континентальной Европы приходилось иметь дело с беженцами, которые внезапно появлялись на их границах. В отличие от них Британия могла разрабатывать политику в отношении беженцев без столь острой необходимости немедленно реагировать на просьбы незваных гостей о предоставлении убежища. После Хрустальной ночи британские власти приняли осознанное решение предоставить убежище людям, оказавшимся в опасности в Германии. Это по-прежнему была неофициальная политика, финансируемая из благотворительных источников, но частные спонсоры получили гораздо больше свободы действий. Британия не являлась страной первого убежища и к тому же, защищенная Северным морем, сохранила возможность проводить предварительный отбор беженцев. Тем не менее, похоже, что с теми немногими, кому удалось прибыть в страну нелегально, обращались гуманно, поскольку нет никаких свидетельств прямой репатриации в нацистскую Германию. За пределами Европы ни одна страна не проводила подобную активную политику в отношении беженцев, напротив, в странах царил национальный протекционизм, и беженцы из Третьего рейха обычно были наименее желанными иммигрантами. Реэмиграция из первых стран убежища затормозилась, создав проблему для Великобритании и еще большую – для «прифронтовых» государств, которые оставались с растущим числом беженцев без приглашений и средств к существованию из Германии.
При прямом сравнении этих западноевропейских государств становится очевидным, что их национальная политика в отношении иностранцев в целом и беженцев в частности различалась в 1933 году и оставалась разной на протяжении 1930-х годов. Эволюция политики в либеральных государствах Западной Европы зависела от множества факторов. Историческое наследие, безусловно, является наиболее очевидным элементом, предполагающим все более активное вмешательство государства в вопросы иммиграции. Административные структуры государства оказывали непосредственное влияние на разработку и проведение иммиграционной политики, а также на позицию, занимаемую по вопросу беженцев во всех странах. Существовало еще несколько факторов, которые оказывали непосредственное, а возможно, и решающее влияние на разработку и проведение иммиграционной политики и на позицию, занятую по вопросу беженцев во всех странах. Первый из них – роль государственной службы в целом и ключевых лиц в частности. В определенной степени после 1933 года прибытие беженцев из Германии вызвало в бюрократических кругах опасения по поводу недостаточного контроля над иммиграцией. Это можно рассматривать на фоне растущего в межвоенный период беспокойства по поводу общей эффективности правительства и его различных ведомств. Все это привело к тому, что государственные служащие постоянно нуждались в ужесточении правил и норм, чтобы обеспечить их необходимыми инструментами для эффективного выполнения своих задач. Наряду с этим необходимо рассмотреть роль ключевых лиц во всех странах, чье особое положение позволило им сыграть существенную роль в определении того, как отдельные государства реагировали на беженцев и на иммиграцию в целом. Можно утверждать, что такие люди, как Робер де Фой, Генрих Ротмунд и Эйгил Тун-Якобсен, принадлежали к новой технократической породе, основывая свое мышление на вышеупомянутых принципах. Однако в работах де Фоя и Ротмунда отчетливо прослеживается страх перед беженцами (еврейскими и коммунистическими). Это позволяет предположить, что они придерживались глубоко консервативных взглядов, которые были учтены в их работах. Независимо от этого, их центральная роль в управлении пограничным контролем, поддержании порядка и проведении политики приема беженцев давала им огромную власть, позволяя, с одной стороны, инструктировать своих подчиненных, а с другой – влиять на министров кабинета путем предоставления информации и советов. Таким образом, роль ключевых лиц и администрации должна оцениваться с учетом их положения во властных структурах государства и общества. Бельгийский пример показывает, как важно иметь широкую картину принятия решений по этому вопросу. Здесь политика в отношении беженцев стала общественно значимой проблемой осенью 1938 года. С тех пор ответственные министры правительства опасались негативной политической реакции в случае введения более избирательной политики в отношении беженцев. Так, Роберу де Фою в Бельгии пришлось уступить политической оппозиции, в то время как его швейцарский коллега Генрих Ротмунд этого не сделал. Аналогичным образом в Люксембурге и Дании иммиграционная политика оставалась в значительной степени изолированной от общественного контроля, а политика в отношении беженцев в значительной степени сошла на нет в процессе ужесточения иммиграционной политики.
