Национальные правительства, местные органы власти и международные организации оказывали беженцам лишь очень ограниченную помощь. Одним из примеров была эмиграция изгнанных жителей Саара в Парагвай. Когда Саар был возвращен Германии из-под управления Лиги Наций после плебисцита в 1935 году, около 8000 политических противников нацистского режима и несколько еврейских семей бежали во Францию. Из-за высокого уровня безработицы их интеграция во французское общество считалась невозможной, поэтому Париж обратился к Лиге Наций и ее Верховному комиссару по делам беженцев с просьбой позаботиться об этих людях. По предложению Лиги Наций Нансеновская организация купила незаселенные территории в Парагвае для целей колонизации и предложила жителям Саара участки для создания хозяйств. Французское правительство было готово оплатить перевозку, и в 1937 году около 150 человек эмигрировали в Парагвай. Были и другие организации, инициировавшие проекты колонизации в Латинской Америке, но масштаб этих спасательных операций был весьма ограничен.
Можно сделать вывод, что большинство латиноамериканских государств отказались от либеральной иммиграционной политики и вводили все более ограничительные правила, настаивая на выдаче въездных виз. Аншлюс Австрии в марте 1938 года, неудачное завершение Эвианской конференции летом 1938 года, отделение Судетской области от Чехословакии и присоединение ее к Германии осенью 1938 года и ноябрьские погромы вызвали огромный рост массовой эмиграции в Латинскую Америку. После роста иммиграции в Аргентину в 1937 и 1938 годах правительство закрыло границу и прекратило выдачу въездных виз. Тем не менее массовая иммиграция беженцев продолжалась из-за неповоротливости неэффективной аргентинской бюрократии и отсутствия контроля над подпольной иммиграцией. Можно подсчитать, что до начала войны в сентябре 1939 года в Аргентину прибыло не менее 35 000 беженцев. Таким образом, в расчете на душу населения Аргентина предоставила убежище самому большому числу беженцев из нацистской Германии в мире.
В Уругвае ограничения на массовую иммиграцию были введены еще в октябре 1936 года с целью прекратить въезд беженцев и принимать только «нормальных» иммигрантов. Власти пытались достичь этой цели, требуя справку о хорошем политическом поведении, выданную гестапо, и дополнительные справки о политической благонадежности заявителя. Тем не менее подпольная или полулегальная иммиграция оставалась возможной. Когда к концу 1938 года число иммигрантов вновь стало расти, националистические партии, группы и газеты потребовали от правительства принятия более ограничительного законодательства. В мае 1939 года был представлен законопроект, который должен был остановить иммиграцию людей с психическими или нервными заболеваниями, болезнями сердца, эпилептиков, нищих, бродяг и лиц с уголовными судимостями. Кроме того, была увеличена сумма, запрашиваемая в качестве «посадочных денег». Новая иммиграционная политика сочеталась с националистической и антисемитской кампанией, но уругвайский парламент принял законопроект только в 1941 году.
