Уникальная открытость Шанхая для иммиграции была обусловлена неспособностью китайских правителей противостоять западному империализму. После того как британский флот разгромил китайские войска в Опиумной войне 1842 года, в Шанхае были созданы сеттльменты – экстерриториальные анклавы для британских коммерческих интересов и поселений. Одними из первых британских подданных в Шанхае были евреи, происходившие с Ближнего Востока. Некоторые из этих багдадских семей стали чрезвычайно богатыми и вошли в финансовую элиту Шанхая, в том числе Сассуны, Кадури и Хардуны. В борьбу за особые права в Китае включились и другие западные страны. В 1860-х годах две большие области центральной части Шанхая стали автономными юридическими лицами: Международное поселение, в котором доминировали британские и американские деловые круги и которое управлялось выборным Шанхайским муниципальным советом (ШМС;
Хотя Запад смог сохранить свое господство в шанхайской политике, в начале XX века японцы стали крупнейшей иностранной колонией в городе. После Первой мировой войны усилия японцев по созданию собственной имперской базы на азиатском материке привели к тому, что они все чаще вступали в конфликт как с китайцами, так и с европейцами. В 1930-х годах военное давление Японии на Китай, особенно оккупация Маньчжурии в 1931–1932 годах, совпало с ростом японского присутствия в шанхайском районе Хункоу. После так называемого инцидента с мостом Марко Поло в Пекине в июле 1937 года японские войска в течение нескольких месяцев вели бои с китайской армией в Шанхае, разрушив значительную часть Хункоу. Спорадические бои продолжались до февраля 1938 года, и к этому времени японцы стали доминирующей военной силой в Шанхае. Они контролировали таможню, почту и телеграф, а также взяли на себя полицейские полномочия в Хункоу, официально являвшемся частью Международного поселения. Они требовали большего влияния на ШМС и его полицейские силы. Однако, не желая враждовать с западными державами, японцы не стали оспаривать экстерриториальные полномочия в Международном поселении. Они также не предприняли никаких усилий, чтобы ограничить иммиграцию еврейских беженцев.
За столетие иностранного господства Шанхай превратился в один из ведущих коммерческих центров мира. Отсутствие законодательных ограничений на международное перемещение товаров, денег и людей также превратило Шанхай в один из самых космополитичных городов мира. Поскольку при входе в шанхайский порт не требовалось предъявлять официальные документы, город стал для беженцев от конфликтов XX века пунктом назначения. Значительным источником беженцев была Россия, а затем Советский Союз. К 1930-м годам в Шанхае обосновались две русские общины, между которыми существовала серьезная взаимная вражда. Так, белые эмигранты, бежавшие от Красной Армии во время Гражданской войны в России, проявляли значительный антисемитизм по отношению к переехавшим в Шанхай русским евреям.
В период от прихода к власти нацистов в 1933 году до августа 1939 года въезд в Шанхай был открыт. Первые немецкие беженцы-евреи прибыли сюда в 1933 году, вскоре после прихода нацистов к власти. По причинам, описанным Майклом Блюменталем, цитата которого приведена в начале этой главы, большинство потенциальных еврейских беженцев стремились в более приемлемые места. К 1937 году в Шанхае насчитывалось всего около 300 еврейских беженцев, в основном хорошо образованные врачи, юристы и ученые. Немногие евреи в Германии знали что-либо о Шанхае, в том числе о его открытой иммиграционной политике. Первым упоминанием о Шанхае в немецкой еврейской прессе стала статья в мае 1936 года в берлинской
