У Шанхая было имя, у него было плохое имя, это было худшее место, куда можно было поехать. Существовала своего рода иерархия бегства. Если вы ехали в Соединенные Штаты, это было хорошо. Если вы ехали в Англию, это было хорошо. Если вы едете в другую европейскую страну, это хорошо, в Голландию, во Францию, все это хорошо. Если вы едете в Новую Зеландию и Австралию, а затем в Канаду, это тоже хорошо. Были страны, которые считались нормальными. Бразилия – нормально, Аргентина и Уругвай – нормально, может быть, Чили. Были страны, которые считались не очень хорошими, – Парагвай и Боливия <…> потому что они расценивались как примитивные. В них было трудно заработать на жизнь. Европейцу было бы здесь несладко. Доминиканская Республика, Панама, некоторые страны Центральной Америки считались странами «для отчаявшихся», куда вы ехали за неимением лучшего, поскольку больше для вас нигде не было места. А самым худшим местом был Шанхай. До нас доходили слухи о Шанхае: нищета, болезни, эпидемии, смерть и беженцы, брошенные посреди всего этого. И конечно, мы на тот момент, в 1938 году, знали, что уедем туда ни с чем, без какого бы то ни было имущества. Так что эта перспектива была очень пугающей.
Шанхай занимает уникальное место в печальной истории бегства евреев из нацистской Германии. Он был одновременно и последним пристанищем отчаявшихся евреев, искавших убежища от постоянно усиливающихся преследований, и самым простым местом для въезда иностранцев. Он находился на другом конце света от Центральной Европы, но при этом позволял беженцам без гроша в кармане сойти с корабля без визы. Самой сильной стороной в Шанхае были японские военные, союзники нацистов, которые позволили евреям поселиться здесь и жить без угрозы физического насилия в течение всей войны. Эта широко открытая дверь в физическую безопасность была окончательно закрыта в августе 1939 года в результате ряда политических решений, принятых людьми многих наций. Иммиграционная политика, с которой столкнулись потенциальные еврейские беженцы в Шанхай, несколько отличается от той, что применялась в европейских странах. Шанхай был не одним городом, а целым рядом анклавов с различными структурами управления. В международном Шанхае взаимодействие политики многих правительств и даже частных граждан определяло, как будут принимать беженцев.
