Не все представители Запада выступали за закрытие этого уникального убежища для преследуемых евреев. Генеральные консулы Италии и Португалии утверждали, что решение ШМС не имеет никакой ценности, если с ним не согласится весь консульский корпус. Бракло из немецкого консульства поднял проблему эмигрантов, уже находящихся на кораблях, направляющихся в Шанхай, и попросил ШМС разрешить им высадиться. Наиболее показательно, что Пол Комор, глава одного из еврейских комитетов помощи, 15 августа написал Эллису Хаиму письмо с протестом против решения ШМС на том основании, что у них нет соответствующих полномочий. Комор, по сути, работал на Сассуна и Хаима, превращая их пожертвования в программы помощи вновь прибывшим. Маловероятно, что он стал бы противоречить их мнению об ограничении иммиграции.
Закрыть эту уникальную открытую дверь оказалось не так просто. Полный запрет на дальнейший въезд был вскоре пересмотрен, чтобы сделать исключения. Сначала было разрешено остаться тем, кто успел подняться на борт судна до 21 августа. Затем в октябре ШМС объявил новые правила, разрешающие иммиграцию тем, кто мог выполнить одно из следующих условий: у них был ближайший родственник или они намеревались жениться на ком-то, кто уже находился в Шанхае; у них был контракт на работу в Шанхае; или у них было 400 долларов США в качестве так называемых гарантийных денег. Французы снизили требование до 300 долларов США для въезда во Французскую концессию, но японцы вообще не стали использовать этот пункт.
Таким образом, для десятков тысяч евреев, не покинувших Третий рейх до сентября 1939 года, дверь в Шанхай была фактически закрыта. После 21 августа еще 1100 беженцев прибыли на судах, которые в момент принятия новых правил находились в пути или собирались отплыть. Менее чем за полтора года прибыло около 14 000 беженцев из Центральной Европы. Поток, составлявший около 1000 человек в месяц, сразу же сократился до нескольких сотен в течение следующего года, хотя точных статистических данных опять же нет. Лишь немногим беженцам удалось получить японское разрешение на высадку непосредственно в Хункоу. Большинство тех, кто въезжал в Шанхай после вступления в силу ограничений, получали разрешение на въезд от ШМС. Согласно сообщению из Шанхая, опубликованному в нью-йоркской эмигрантской газете
Еще одна значительная группа восточноевропейских евреев все же смогла договориться об этом. После того как Германия и Советский Союз заключили в 1939 году Договор о ненападении, литовские евреи обнаружили, что японский консул Чиунэ Сугихара и голландский консул Ян Звартендейк готовы выдать визы в Японию и Кюрасао. С этими документами в 1940 и 1941 годах по меньшей мере 2000 евреев смогли пересечь Советский Союз и высадиться в Кобе, Япония. В конце концов их отправили в Шанхай и разрешили поселиться в Хункоу. Германское вторжение в Советский Союз в июне 1941 года отрезало последний путь к бегству.
Множество правительственных органов, сыгравших свою роль в закрытии открытой двери Шанхая, позволяет понять отношение к еврейским беженцам из Третьего рейха. Появление в Шанхае первых нескольких сотен беженцев без гроша в кармане встревожило западных жителей, которые обладали властью и уровнем жизни, намного превышавшим тот, на который они могли рассчитывать у себя на родине. Они немедленно попытались закрыть дверь, и в конце концов им это удалось. Западные правительства не проявили особого понимания реального положения евреев в нацистской Германии, хотя были достаточно хорошо информированы. Британские и американские власти без колебаний пытались помешать евреям попасть в Шанхай, город, в котором евреи оставались ничтожным меньшинством. Японцы, союзники нацистов, несмотря на неудобства, которые испытывали некоторые из их шанхайских граждан, все же колебались и продолжали оказывать гостеприимство еврейским беженцам вплоть до начала войны в Тихом океане. Местные еврейские общины были единственными, кто действительно предлагал финансовую помощь беженцам из своего кармана, и они отстаивали необходимость позволить отчаявшимся евреям покинуть Европу.
