Эти объединенные усилия западных бизнесменов, не являющихся евреями, вскоре привели к тому, что призывы прекратить прием еврейских беженцев зазвучали и за пределами Шанхая. Разумеется, для того, чтобы проследить цепочку принятия решений в метрополиях, потребуются дополнительные исследования, но очевидно, что западные правительства быстро действовали в интересах своих граждан в Шанхае. В начале января министр иностранных дел Франции приказал французским консулам в Берлине, Вене и Праге проконсультировать местные еврейские организации, чтобы их члены не отправлялись в Шанхай. Британский консул в Дрездене в январе написал Израильскому религиозному обществу в Лейпциге, что финансовые ресурсы благотворительных организаций в Шанхае исчерпаны, и поэтому они должны попытаться остановить дальнейшую эмиграцию. В феврале американское посольство в Берлине сообщило госсекретарю США Корделлу Халлу, что британцы «препятствуют» поездке евреев в Шанхай на британских судах. Халл ответил, что этот вопрос уже обсуждался на самом высоком уровне в администрации Рузвельта, «чтобы предпринять соответствующие шаги, дабы отбить у беженцев желание ехать в Шанхай». Халл предложил послу в Берлине «неофициально сообщить германским властям о желательности воспрепятствовать поездке евреев в Шанхай на немецких судах».
Кому такая политика была бы выгодна? Уж точно не евреям Третьего рейха, против которых большинство стран, включая и США, возвели высокие иммиграционные барьеры. Государственный департамент США и Министерство иностранных дел Великобритании продемонстрировали поразительное незнание политики и отношения нацистов к евреям даже после Эвианской конференции в июле 1938 года, когда обе страны обратились к нацистскому правительству с призывом не изгонять еврейских эмигрантов, не имеющих денежных средств, поскольку это «ложится тяжелым бременем на дружественных соседей». Даже после Хрустальной ночи американское и британское правительства не желали признавать, что евреи в Третьем рейхе подвергались смертельной опасности. Как и члены ШМС, их дипломатические лидеры рассматривали бегство евреев из Германии в первую очередь как проблему для себя.
Пока госсекретарь Халл организовывал обращение к нацистскому правительству с просьбой воспрепятствовать еврейской эмиграции в Шанхай, поскольку она причиняет неудобства гражданам США, нацисты делали все наоборот. После Хрустальной ночи гестапо само помогало организовывать перевозку в Шанхай бывших узников концлагерей на немецких лайнерах. Мартин Бойтлер встретил своего отца, только что освобожденного из Бухенвальда, на пирсе в Гамбурге в апреле 1939 года, и семья отправилась в Шанхай на пароходе «Усарамо» немецкой Восточно-Африканской линии. Политика Германии привела к тому, что все больше и больше евреев отчаянно пытались найти выход из Третьего рейха, и подавляющее большинство евреев доставили в Китай итальянские пароходы. В самом Шанхае, однако, именно политика Японии сыграла самую важную роль в поддержании открытых дверей для беженцев вплоть до 1939 года.
После войны с Россией в 1905 году, когда американский еврейский банкир Джейкоб Шифф помог финансировать японские военные расходы, официальное отношение Японии к евреям было исключительно положительным. Хотя вера японцев в то, что международное еврейство обладает широкими полномочиями, свидетельствовала о готовности принять антисемитские стереотипы, политика правительства была направлена на то, чтобы не делать из евреев врагов. Даже когда западная община в Шанхае начала жаловаться на приток беженцев, на конференции пяти ведущих министров Японии 6 декабря 1938 года было принято решение не чинить препятствий дальнейшей иммиграции. Такая политика отвечала интересам все более тесных дипломатических отношений с Германией, поскольку нацисты были явно заинтересованы в максимальном оттоке евреев из страны. Но японцы не желали соглашаться с требованиями Германии о враждебном отношении к евреям в пределах их сферы контроля. Опасаясь испортить отношения с Соединенными Штатами, где евреи считались влиятельными лицами, министры подтвердили свою политику обращения с последними как с любыми другими иностранцами, в соответствии с традиционным японским акцентом на равном отношении ко всем расам. Когда в конце декабря ШМС обратился к японцам с просьбой помочь ограничить прибытие евреев, Министерство иностранных дел заявило своим представителям в Шанхае, что не следует допускать такого отношения. Вместо этого Генеральное консульство должно попытаться добиться того, чтобы ответственность за любые ограничения еврейской иммиграции была возложена на ШМС. Министр иностранных дел Японии Арита несколько раз публично отстаивал эту политику в первой половине 1939 года.
