Цель этой главы – показать контраст между давно принятым образом Америки как убежища для угнетенных и ее безразличным отношением к беженцам из Германии, особенно к евреям, отчаянно искавшим убежища в 1930-е годы. Для Соединенных Штатов судьба многих тысяч невинных беженцев представляла собой серьезную моральную дилемму, а также проверку их основных убеждений. Более того, ограничительная политика в отношении беженцев в 1930-х годах бросала вызов исповедуемой страной приверженности свободе и демократии. На самом деле, отказываясь от этой приверженности, Америка фактически ставила под угрозу свой собственный смысл существования. Таким образом, отношение Соединенных Штатов к немецким беженцам может служить примером не только для американской иммиграционной политики, но и для изучения роли гуманитарных соображений в процессе принятия политических решений. По сути, иммиграционная политика, отражающая национальные и международные интересы, столкнулась с ситуацией, когда тысячи беженцев искали безопасного убежища.
В разгар Великой депрессии, с ее беспрецедентным уровнем безработицы и всеобщим отчаянием в стране, президент Рузвельт в своей первой инаугурационной речи пообещал помнить «о забытых людях», возродить процветание и действовать в соответствии с американскими «драгоценными моральными ценностями». К сожалению, приход Гитлера к власти в Германии в январе 1933 года исказил американские представления о мире. Последовавшее за этим жестокое преследование немецких евреев и оппозиционных групп вызвало масштабную эмиграцию из рейха. Хотя в 1933 году для многих из них предпочтительным местом назначения была Западная Европа, по мере усиления нацизма переезд на постоянное место жительства в Соединенные Штаты все чаще становился самым желанным. Для многих немецких беженцев, подвергавшихся физическим нападениям со стороны нацистских штурмовиков и постепенно лишавшихся гражданских прав из-за диктаторского нацистского режима, Соединенные Штаты стали олицетворением свободы и демократии. Американское кредо с его акцентом на предоставление убежища нуждающимся содержало твердые обещания свободы, безопасности и благополучия. Однако несчастье, постигшее этих беженцев, совпало с серьезными внутренними проблемами в США, а также с тем, что американское общество относилось к тому, что происходило на международной арене, в лучшем случае безразлично.
В отличие от периода, который предшествовал 1880-м годам, когда американцы принимали практически всех желающих переселиться в Соединенные Штаты, в период с 1880-го по 1930 год власти хотя и позволили въехать более чем 20 миллионам иммигрантов, но начали проводить более осторожную и ограничительную иммиграционную политику. Причиной этого было то, что новые иммигранты, преимущественно из Южной, Центральной и Восточной Европы, настолько отличались по составу, религии и культуре от предыдущих иммигрантов, что вызвали ксенофобскую реакцию. Анализ дебатов в Конгрессе по вопросам иммигрантов и беженцев показывает, что «существовало общее чувство недовольства новыми иммигрантами по сравнению со старыми, убеждение, что иммиграция увеличит безработицу <…> и снизит стандарты труда, [а также] растущее чувство, что американские социальные и политические институты должны быть защищены», среди прочих мер, путем отмены специальных исключений для политических и/или религиозных беженцев.
Стремление Конгресса диктовать новую, ограничительную иммиграционную политику было явным признаком того, что ситуация меняется. Несомненно, его позиция отражала настроение населения, выступавшего за отказ от политики открытых дверей в отношении иммиграции. Помимо экономических соображений, при разработке законодательства об иммиграции вскоре стали преобладать открыто выраженные расистские взгляды. Теории нативизма были широко распространены во многих интеллектуальных, научных и политических кругах, и это вызвало новый поток интереса к ограничительному иммиграционному законодательству. Несмотря на группы рестрикционистов, платформы Демократической и Республиканской партий призывали к эффективному ограничению иммиграции. Даже либеральная газета
