В 1937–1938 годах британские власти еще не были готовы блокировать корабли с нелегальными иммигрантами и не перехватили ни одного. В 1939 году многие корабли были захвачены, а их пассажиры либо задержаны в Палестине, либо депортированы. Еще одной мерой, применяемой правительством, было вычитание из иммиграционных квот числа нелегальных иммигрантов, реальных или предполагаемых. Весной 1939 года правительство вычло количество нелегальных иммигрантов не только из ежегодной квоты в 10 000 иммигрантов, установленной «Белой книгой» Макдональда, но и из квоты на беженцев (25 000 на следующие пять лет), утверждая, что некоторые из нелегальных иммигрантов прибыли из стран, для которых эта квота была изначально предназначена. Правительство сообщило сионистскому руководству, что, по его данным, число нелегальных иммигрантов было еще больше, но за неимением веских доказательств оно вычло только 1300 сертификатов. Оно предупредило исполнительную власть, что если нелегальная иммиграция будет продолжаться в том же темпе, правительство рассмотрит вопрос о том, чтобы вообще не выдавать сертификаты ни иммигрантам, ни беженцам на сезон, начинающийся 31 октября. В июле 1939 года оно выполнило это предупреждение, и в течение 15 из первых 39 месяцев войны мандатное правительство не выдало ни одного расписания для легальной иммиграции, в то время как эмиграция евреев из рейха и из некоторых оккупированных районов была не только возможна, но и одобрялась, поощрялась и пропагандировалась немцами. Только в конце октября 1941 года эмиграция евреев из рейха была запрещена нацистским режимом. В связи с иммиграционной политикой, проводимой британцами в Палестине, в том числе запрещавшей въезд в Палестину выходцам из Германии или с оккупированной Германией территории (упоминается выше), в те критические месяцы единственным возможным способом попасть в Палестину для евреев из рейха была нелегальная иммиграция.
С 1938 до начала 1941 года нацистские чиновники и евреи, представлявшие различные элементы сионизма (а иногда и самих себя), поддерживали контакты, целью которых было содействие еврейской эмиграции из рейха и иммиграции в Палестину. Наиболее заметным участником этих контактов с немецкой стороны был Адольф Эйхман, который прибыл в Вену в марте 1938 года в качестве представителя гестапо, ответственного за эмиграцию евреев, и в августе создал там Центральное бюро по делам еврейской эмиграции. С тех пор как до, так и после Хрустальной ночи различные организаторы нелегальной иммиграции в Палестину – либо связанные с сионистской организацией, либо принадлежавшие к раскольнической Ревизионистской партии, либо частные организаторы – обращались в венский офис Эйхмана за помощью в вывозе евреев через соседние государства в порт, где они могли бы сесть на суда и тайно переправиться в Палестину. Только гестапо могло и хотело помочь в решении всех технических, финансовых и бюрократических вопросов, связанных с такими сложными операциями. Помимо выдачи евреям разрешений на выезд под залог всего их имущества, центральный офис Эйхмана в Вене помогал освобождать из концлагерей людей, которым обещали предоставить места на нелегальных иммиграционных транспортах, направлявшихся в Палестину. В начале 1939 года в Берлине было создано Центральное управление, и вскоре Эйхман стал отвечать за еврейскую иммиграцию со всего рейха. В этом качестве он имел контакты с различными организаторами нелегальной иммиграции, о которых говорилось выше, но они не привели к реальным перевозкам.
