Беженцы полностью

В начале 1939 года Эйхман, вероятно, чтобы ослабить сионистов, назначил своего собственного еврейского агента для координации вопросов нелегальной иммиграции, а через год назначил его единственным агентом, отвечающим за еврейскую иммиграцию, как легальную, так и нелегальную. Этот координатор, Бертольд Шторфер, стал активно заниматься еврейскими делами только после аншлюса, и в качестве члена австрийского еврейского руководства он поддерживал контакты с Эйхманом с целью способствовать увеличению еврейской эмиграции. Сионистские эмиссары в рейхе неохотно сотрудничали со Шторфером, которого считали предателем, сотрудничающим с дьяволом. Авантюры Шторфера в значительной степени финансировались Американским еврейским объединенным распределительным комитетом (AJDC, «Джойнт»), несионистской организацией. Его планы по отправке нелегальных судов в Палестину не осуществились до войны, и только спустя год после начала войны около 3600 беженцев покинули Вену и Братиславу (Словакия), направляясь в Палестину на организованном им транспорте. Они прибыли в Палестину на трех пароходах в конце ноября 1940 года, но их не пустили в страну. Британцы объявили, что они будут депортированы на Маврикий, остров в Индийском океане, и им никогда не будет разрешено въехать в Палестину. Пассажиры двух судов уже пересаживались на депортационный корабль Patria, когда Хагана, военное крыло ишува, взорвала его в ходе запланированной диверсии ограниченного масштаба, целью которой было лишь лишить корабль возможности отправиться на Маврикий. Около 300 человек погибли, а тем, кто выжил на потопленном корабле, было разрешено остаться в Палестине. Около 1600 пассажиров третьего судна были депортированы на Маврикий и вернулись в Палестину только после окончания войны.

Цель организованной нелегальной иммиграции в 1938–1939 годах не только не ограничивалась спасением евреев, бежавших с территорий, находившихся под властью нацистов, но и служила компонентом сионистской политики. Прибытие судов и протестная активность ишува в связи с задержанием и депортацией иммигрантов были направлены на массовую коммуникацию, общественное мнение и политиков с конечной целью создать связь между решением проблемы еврейских беженцев в Европе и созданием еврейского государства в Палестине. Ни одна из целей – ни гуманитарная, ни политическая – не была достигнута к моменту начала Второй мировой войны.

В превращении Палестины в одно из главных направлений для иммигрантов и беженцев из нацистской Германии участвовали три основных фактора, каждый из которых оказал неодинаковое влияние на конечный результат: британская политика, еврейская филантропия и деятельность сионистов. Основной и негативной чертой роли Великобритании была ее ограничительная иммиграционная политика, особенно с 1937 года. Следующей по значимости и положительной чертой было предпочтение, которое Великобритания отдавала немецким евреям при иммиграции в Палестину по сравнению с их собратьями из других стран. Однако, опять же в негативном плане, Британия так и не разработала специальных квот для немецких евреев сверх обычных квот, а с конца 1935 года, когда положение евреев в Германии неуклонно ухудшалось, Британия последовательно сокращала общее число еврейских иммигрантов, допускаемых в Палестину, и уменьшала специальные льготы, предоставляемые немецким евреям.

До и во время кризиса в Германии еврейские организации и частные лица проводили филантропические кампании по содействию иммиграции и переселению немецких евреев в большей степени, чем другие еврейские общины. В значительной степени они делали это потому, что по своему образу жизни и статусу в обществе чувствовали себя более близкими к немецким евреям, чем к другим бедствующим еврейским общинам. Говоря семейным языком, наш богатый кузен, образованный и обеспеченный немецкий еврей после эмансипации, который внезапно заболел, заслуживал лучшего обращения, чем наш бедный и хронически больной кузен (польский еврей). Взносы на переселение немецких иммигрантов в Палестину предназначались только для них, и в сочетании с позитивной политикой мандатного правительства их шансы как на получение сертификатов, так и на переселение были гораздо выше, чем у евреев из других стран. В 1936 году шансы немецкого еврея получить сертификат были в четыре раза выше, чем у польского еврея (см. табл. I.7.5).