В малаянском лагере выжил лишь один матрос, и ранен он был тяжело, чему лично я не удивляюсь. Позже, ближе к восточному краю залива, стадиях в трёх от лагеря, они обнаружили ещё нескольких выживших, в том числе двух офицеров. Поражённого осколком снаряда в живот офицера они — о, Близнецы! — сочли безнадёжным и зарезали, а затем с оставшимися людьми перешли в отдалённую западную часть острова, так как опасались, что корректировщик вновь покажется в небе над ними и обстрел возобновится, или же враг высадит на остров десант. Моряки прихватили с собой кое-что из уцелевшего оружия. Один из матросов оказался старшим братом того, который выжил при обстреле лагеря, поэтому у них всегда имелся по крайней мере один желающий таскать носилки и присматривать за тяжело раненым. Другим пережившим обстрел офицером, помимо Ферхатсаха, был Каманг Гуен! Он тогда отделался лёгкими ранениями. Всего из экипажа на тот момент уцелело шестеро моряков — пятеро с относительно лёгкими ранами могли держать оружие, а один, как я уже упомянул, был тяжёл, хотя и не безнадёжен. У моряков не осталось ни еды, ни лекарств, они боялись разводить огонь и ели прямо сырым то, что удавалось найти в лесу или поймать руками в окружённой зарослями болотистой заводи. Хорошо, хоть у них нашлись антисептики для воды, входившие в комплект индивидуальных аптечек… Израненные, замёрзшие и голодные, они скоротали следующую ночь и полдня, не представляя, что же им делать дальше, и тут появился новый враг — над островом пролетела, направляясь почти строго на юг, огромная армада летательных аппаратов. Сах назвал их «странные аэростаты», однако ясно, что это были те же аппараты, которые мы между собой называем демоническими или толстыми ракетами. За армадой тянулось сплошное облако серого пара или дыма, из которого — как сказал сах — «лился цветной дождь». Моряки «Компры» пытались хотя бы примерно посчитать количество пролетевших над ними аппаратов, но из-за облака, которое эти аппараты за собой оставляли, хорошо разглядеть можно было только передовую их линию. Моряки сошлись на том, что армада насчитывала, наверное, десятки, а может быть и сотни тысяч таких «странных дымящих аэростатов». Разумеется, всем нам было крайне неприятно про это узнать. То, что мы видели в дельте реки на севере — это было не больше двух десятков демонических ракет… Армада, казалось, спокойно миновала остров, но позже несколько аппаратов вернулись и начали барражировать над ним, как будто нарочно выискивая людей. А затем «дымящие аэростаты» принялись буквально выкашивать уцелевшие джунгли. Деревья под ними вминались в землю и дробились в щепки, и в сравнении с громкой канонадой, устроенной днём раньше «Кураем», это действие происходило почти в полной тишине. До самих моряков лишь изредка доносился отдалённый треск и они поняли, что происходит, лишь когда Каманга Гуена приподняли на плечах над зарослями и тот увидел склон ближайшего холма. В той же стороне он разглядел и несколько сухопутных машин, ползающих по уже размолотым джунглям. В страхе моряки бежали в самую топь и спрятались там в болотной жиже, выставив наружу только испачканные грязью головы. Так, по шею в воде, вздрагивая от каждого всплеска и шороха, они провели много часов, щедро кормя своей кровью местных пиявок. «Аэростаты» пару раз пролетели и над болотом, в котором укрылись остатки экипажа «Компры», но обрабатывать эту местность не стали. Наступил вечер, и только с темнотой люди выбрались из грязи, кое-как почистились, выжали мокрую одежду и привели в рабочее состояние своё оружие. Ночь они скоротали в ближайших кустах, на берегу болотистой заводи, дрожа от холода и лихорадки и мучаясь от болей в ранах. А с рассветом на них вышли демоны. То есть сах назвал их