Что в итоге произошло с моим миром — Геей? Во всяком случае, Смутного Купола как не было до опыта, так и нет теперь, и это окончательно — планета очистилась от зловещей белёсой в радужных разводах оболочки и вновь стала похожа на «сапфировую маргариту» — голубую жемчужину. Вот она, эта жемчужина — красуется на панорамном экране «Тай-Та», и привычный вид её несказанно меня радует. Толково описать сам опыт я, конечно, не смогу — мне не хватит на это ни ума, ни знаний. Но всё же, хоть как-то описать его всё равно необходимо, поэтому опишу, как я это видела и чувствовала. Во время медитации мне открылось то же, что было у привлечённой Геи, это можно назвать взором кристального понимания — такой взор простирается гораздо шире и дальше взгляда на окружающий мир, присущего нам в обыденной жизни, и даже дальше того ясного видения мира, которое открылось мне по прибытии в Светлые Чертоги. Именно этим бесконечно ясным взором я смотрела на Гею, но видела её не как обычную планету. Я созерцала свой родной мир примерно так же, как ещё недавно собственную судьбу. Тогда моя судьба представилась мне в виде плавной, чуть искривлённой светящейся траектории, подвешенной в чёрной пустоте, а в этот раз сквозь эту пустоту летел мерцающий призрак огромного дракона — не эорианского звероподобного, а длинного, со змеиным телом — как в наших легендах. В то же время я понимала, что это лишь удобный для моего восприятия образ. Я поймала себя на мысли, что свечение этого дракона судьбы Геи сходно с тем, какое я видела у эорианского корабля-звездолёта — у «Тай-Та» — когда наблюдала этот корабль на панорамном экране «Пикуса». Дракон явно испытывал боль и стеснение, отчего длинное тело его подёргивалось, а порой металось, пытаясь что-то с себя сбросить. Приглядевшись, я заметила, что дракона судьбы опутывает чёрная сеть, впившаяся в его тело, лишившая свободы движений и неумолимо тянущая его куда-то вниз, в разверзшуюся пустоту. Силы дракона были уже на исходе, а он всё пытался освободиться от этой сети, но та лишь крепче впивалась в страдающее тело. Вскоре мерцающий свет внутри дракона начал угасать, истончаясь и растворяясь в окружающем мраке — думаю, этот свет был той частью моего мира, что естественна и непорочна, словно бы душа Геи отходила к богам, оставляя скованную чёрными тенетами бренную оболочку в слепом безумии проваливаться всё глубже во тьму Хаоса. И затем я увидела, как душа эта, вернувшись откуда-то с высших сфер, засветилась вначале крохотным огоньком, затем начала расти и выросла в нового дракона судьбы — такого же, как прежний, только свободного от пут скверны… Так дракон освободился не только от сковывавшей его чёрной сети, но и от чего-то ещё — ещё какое-то зло ушло, а вернее сгинуло вместе со скверной Шал-Гур. Как если бы больную, одетую в грязные лохмотья и проклинающую весь свет старуху опустили в волшебный поток, и поток этот унёс её лохмотья, исцелил болезни и смыл грязь, и старуха предстала вдруг лучащейся безупречной чистотой и юностью невестой, воспевающей гимны любви. Я до сих пор под впечатлением нахлынувшего тогда на меня непривычного сильного чувства, что сродни катарсису.
Всё это, конечно, мои личные впечатления, и теперь я боюсь призвать их образ, обратившись к заклятому медальону, ведь в прошлый раз — после полёта с Пикусом — те мои воспоминания, что были им записаны, во второй раз воспринимались уже совсем иначе. Я, конечно, попробую описать случившееся снова — подробнее, но уже после разговора с профессором Хиги и, конечно же, после ознакомления с официальным результатом опыта. Но теперь эти разговор и знакомство до поры отложены…
Как я уже упоминала, теперь мы отправляемся на привлечённую Гею за судовым журналом коллекционного корабля Ниссы и за посохом моего учителя. Профессор Хиги после опыта поспешно вернулся к своим коллегам на базу Последствий, а мы остались на борту «Тай-Та» и ждём окна, которое должно вскоре открыться. Как сказал Галш, это последнее окно в отстойник, и оно короткое. Я так понимаю, что времени у нас там будет совсем немного, так же, как не будет и второй попытки… Но мы, конечно, справимся.
