Генрих схватил священника за плечи и начал сильно трясти того, ожидая, что тем самым сможет выплеснуть хоть каплю своей злости и ему станет легче. Святой отец вдруг опустился на колени и начал громко проговаривать молитвы. Король заревел, как разъярённый лев, но его спутник даже не обратил на это внимание. Ему хотелось снести всё вокруг: алтарь, гроб и даже священника. Но он придержал свой пыл и попытался сам закрыть гроб крышкой. Вот только это ему не удавалось. Казалось, теперь ему вечность придётся созерцать останки этой несчастной, но злой женщины, которая обрушила на всю его династию многочисленные смерти и страдания. Он не мог смотреть на неё, не мог чувствовать запах, исходящий от неё: ему казалось, что даже воздух в склепе проклят. Поэтому король предпочёл поскорее покинуть это место и освободиться от оков того ужаса, который проникал прямо в его внутренности и сжимал все органы. Как только он вышел из склепа, то увидел тень, такую близкую, большую, а через мгновение ставшую такой маленькой, что, казалось, она принадлежала мыши. Но, несмотря на размеры этого явления, оно вызвало такой страх в этом высоком коренастом мужчине, что, когда он открыл рот, чтобы вскрикнуть, не смог издать никакого звука. Священник в это время находился позади него, он видел всё, вновь перекрестился и надеялся искренне на то, что больше никогда не переступит порог этого здания. Зло, вырвавшееся из той дальней сырой комнаты, уже поднималось тихими шагами по лестнице, туда, где все спали крепким сном.
На следующий день весь замок только и говорил о том, что король ведёт себя очень странно. Его нельзя было назвать религиозным человеком, поэтому то, что он сейчас почти всё время находился в своей личной часовне, вызвало во всех любопытство. За весь день король произнёс лишь пару слов и то сделал это с таким видом, будто это давалось ему так же трудно, как трудно было ночью передвигать крышку гроба. Сесилия пыталась выведать у мужа причины его беспокойства, но не получила от него ни единого объяснения: Генрих молился и его знание молитв поразило жену. Даже к ужину король не соизволил спуститься, он так устал от выполнения религиозных обрядов, способных даровать успокоение души и тела, что решил лечь сегодня пораньше. Поэтому ужин был тихим: без танцев, без прочих увеселений. Люди лишь молчаливо стучали ложками о тарелки и переглядывались между собой, таинственно улыбаясь и нетерпеливо дожидаясь того, когда же они всё-таки узнают об обстоятельствах, ставших причиной необычной перемены в настроении короля. Лишь два человека, потерявших аппетит и ожидающих того, когда будет уместно уйти, подозревали о возможном факторе, который привёл к странному поведению Генриха. Они лишь раз взглянули друг другу в глаза и всё поняли без слов. Хотя чувства их переполняли разные. Чарльз считал себя виновным во всех бедах и волнениях, обрушивших на голову его отца. Адриану же не волновало то, как себя чувствует сейчас её отец, так как у неё было достаточно причин для того, чтобы желать ему зла. И хотя она и не желала ему зла, но всё же Генрих тревожил её сейчас как можно меньше. Она беспокоилась о том, что их поступок не останется безнаказанным. Зная Чарльза, девушка предполагала, что он расскажет всё Генриху, и только сам Дьявол знает, в какую ярость придёт король и как он захочет наказать своего сына, как, впрочем, и её, его дочь.
Королева быстро покончила с ужином и распустила своих дам: ей не терпелось запереться в своей спальне и скрыться от назойливых глаз. Так что Адриана, как и остальные жители замка, была предоставлена самой себе. Девушка шла неторопливо, смотря по сторонам так, словно выискивала кого-то. Но Чарльз сам нашёл её: он подозвал Адриану к себе, и они оказались совершенно одни на балконе. Прохладный осенний ветер бережливо ласкал их кожу, отчего на ней выступали мурашки. Но они даже не замечали холода: настолько были погружены в свои мысли. Стояли друг напротив друга, смотрели в глаза, но не видели перед собой ничего, сердца всё также бились в унисон друг другу, вот только теперь они не могли даже подумать о чём-то большем, чем дружба. Адриана заговорила первой, ей невыносимо было молчание, доказывающее то, как нелегко им сейчас, а тот факт, что они не могут быть вместе, лишь усугубляет всё:
– Ваше высочество, вы говорили с его величеством?
– Нет, он никого сегодня не впускал к себе. – Расстроено сказал тот. Он вдруг замялся, не решаясь спросить у девушки что-то важное: – Адриана, я хотел задать вам один вопрос.
Девушка почувствовала, как руки её начали дрожать, она понятия не имела, о чём её хотел спросить принц, но судя по его выражению лица это было что-то неприятное. Каждая ложь, которая покрывала их, казалось, идеальные отношения, убивала её. И, быть может, Чарльзу удалось что-то узнать о тайнах, которые скрывала девушка.
– Да, конечно. – Пыталась как можно хладнокровнее говорить фрейлина, хоть по её виску пробежала капля пота.
– Вы вчера не возвращались в склеп? – Внезапно огорошил Адриану принц.
