Адриане казалось, что даже её тело разило запахом тела Тео, поэтому она вылила холодной воды из кувшина для питья в тазик и попыталась помыться. Надела чистую ночную рубашку и легла в постель. Слёз уже не осталось, да ей уже и не хотелось плакать. Она перестала жалеть себя, ей стало противно, хотелось изрыгнуть всю ту желчь, что копилась в её душе и сердце. Было холодно и она никак не могла согреться, даже укрывшись несколькими одеялами. Кроме того, девушка боялась уснуть: ведь кто знает, когда вторая сторона её души вырвется на свободу и решит поохотиться. Сегодня ей даже не нужно было засыпать, чтобы проснуться в собственном кошмаре: она в абсолютном сознании собиралась совершить убийство и совершила бы его, если бы не Чарльз. Думать о том, чтобы с ней сделал Теодор, если бы не появился в саду его брат и не спас её, даже не хотелось, так как она вновь почувствовала бы обжигающее желание отомстить. Но Чарльз сегодня спас не только тело девушки, но и душу. Хотя, бесспорно, этого будет мало. И она даже представления не имеет, что сделать с собой, чтобы подобного больше не произошло.
Ночью она не контролирует себя. Злой дух ведьмы полностью проникает под её кожу, находя нужные струны и заводя мелодию, приказывающую ей, что делать. И бороться с собой в таком состоянии Адриана была не в силах. Единственное, что немного вселяло в неё надежду, так это мысль о том, что если она свяжет себя верёвкой, то не сможет больше блуждать по замку во сне. Вряд ли у неё хватит сил на то, чтобы развязать тугие узлы и высвободиться, находясь во сне. Поэтому она взяла из сундука верёвку, которой иногда пользовалась в любовных играх, и связала свои руки морским узлом, спрятав их под одеяло, чтобы никто не увидел. Это была последняя её надежда. И эта мысль принесла ей некоторое успокоение души, благодаря чему ей удалось заснуть. Но лишь на некоторое время.
«Я проснулась от животного крика, едва напоминающего женский. Кто-то кричал мне в самое ухо, и я, открыв глаза, резко поднялась с постели. Увидела, что на мне нет верёвки: она лежала под кроватью так, словно я и не связывала себя ею. Но не это так напугало меня. Фрейлины куда-то торопились, надевали верхние платья, тащили с собой драгоценности. Я ничего не могла понять, но сообразила, что произошло что-то действительно серьёзное. Я пыталась выведать обо всём у Виктории, но она даже не заговорила со мной, как будто даже обижаясь на что-то. Все сейчас были заняты собой и всем было плевать на меня. Но я последовала общему примеру, оделась и взяла с собой деньги и мамину шкатулку с драгоценностями. Выйдя в коридор, я была чуть ли не сбита с ног слугами барона.
Моя шкатулка упала на мраморный пол и все вещи из неё рассыпались в разные стороны. Я пыталась как можно скорее собрать их все и даже наткнулась на письмо, о котором и не знала, когда забирала вещи матери в Англию. Быстро провела глазами по её почерку, не нашла в письме ничего полезного и даже не придала значения тому, что увидела в конце письма печать – герб маминой семьи – голубей, заплетающихся между собой веткой плюща. Странное чувство одолело меня, мне казалось, я где-то уже видела эту печать, но не могла вспомнить, где именно.
Почувствовав запах гари и дыма и увидев в руках людей ведёрца с водой, я поняла, что в здании пожар. Сообразив, куда все бегут, я поняла, что пламя захватило ту сторону дворца, где пребывали мужчины. Я отдала все свои вещи Камилле, которая хотела увести меня в безопасное время, но я её ослушалась. Вопреки здравому смыслу, я побежала именно в противоположную сторону, а не на улицу, куда стекали все те, кто более остальных боялся за свою жизнь. Я уже ничего не боялась, меня беспокоило то, не пострадал кто в этом крыле здания, в особенности Чарльз. Люди кричали в ужасе от того, что огонь быстро распространялся и они не успевали его тушить. Кто-то задыхался и вываливался на улицу через окна этого самого второго этажа, вероятно, сломав при этом себе кости. Несмотря на всеобщую панику, я была спокойна, лишь прозрачная капелька пота на лбу выдавала меня. Здесь были не только слуги, почти все мужчины благородного происхождения также пытались помочь. Хозяин дома не только отдавал приказы, но и собственноручно тушил пожар. Я сама ощутила эту волну, перекидывающуюся на всех людей в таких ситуациях. Мне и самой хотелось помочь, но прежде я хотела убедиться, что мой возлюбленный в порядке. Я нигде не могла найти его, искала глазами, и пусть в туманной дымке было трудно различать лица людей, я смотрела внимательно за всем. Подбежала к королю и, забывая обо всех приличиях, обратилась к нему:
– Где Чарльз? – Моё лицо скрывало эмоции, так как я боялась принять тот факт, что с принцем могло что-то произойти, но глаза мои говорили о том, что я умру, если не узнаю, что принц вне опасности. Мои слова всколыхнули короля, он вдруг и сам начал осматриваться по сторонам.
