– Безумие, – говорю я с легкой дрожью в голосе, как будто произнесение этого слова громче навлечет его на меня. Катал кивает.
– Я вижу в тебе себя, Шай. Возможно, это то, что заставляет меня помочь тебе полностью раскрыть свой потенциал. Я хочу, чтобы ты добилась успеха, – он вздыхает, его взгляд пронзает меня насквозь, – я тоже понимаю, что значит быть другим. Быть отрезанным от остального мира. Находиться в одиночестве, – его голос слегка дрожит на последнем слоге. Мое тело расслабляется. Я чувствовала то же самое в Астре.
– Дома все думали, что я проклята, – тихо говорю я, – они ненавидели меня. У меня было очень мало друзей, которые относились ко мне как к человеку.
Катал мрачно улыбается.
– Иногда быть необыкновенным – значит быть необыкновенно одиноким.
Странно думать, что у меня есть что-то общее с лордом Высшего совета. Еще более странно, что он считает меня необыкновенной.
Катал наклоняется вперед и смотрит на меня с серьезным выражением. Его полупрозрачные серые глаза изучают меня.
– Смерть твоей матери, должно быть, очень тяжела для тебя, – говорит он.
На глаза наворачиваются слезы, и я быстро смахиваю их.
– Мне бы хотелось побольше узнать о твоем доме, – говорит он.
– Не представляю, как такое место, как Астра, может вас заинтересовать, – признаюсь я, – это всего лишь маленькая деревушка на равнине. Большинство из нас – простые деревенские жители, живущие своей жизнью.
Уголок рта Катала приподнимается вверх.
– Простые деревенские жители не часто покидают свои простые деревни, – замечает он, – тем более проникают в мой замок и становятся бардами. У меня сложилось отчетливое впечатление, что в тебе есть гораздо больше, чем ты показываешь, Шай. Мне бы очень хотелось услышать всю историю целиком, – Катал морщится. – Я не собираюсь совать нос в чужие дела. Тебе не нужно делиться тем, чем ты не хочешь. У меня нет никакого желания ставить тебя в неловкое положение.
– Нет, – перебиваю я, – я не испытываю дискомфорта. – По правде говоря, сейчас я боюсь только одного: Катал поймет, что я не так интересна, как он думает, и откажется мне помогать.
– Замечательно, – кажется, Катал вздохнул с облегчением, – мое любопытство может кого-то отпугнуть.
– По моему опыту, любопытство и неприятности часто идут рука об руку, – я позволяю себе усмехнуться, вспоминая приключения, которые привели меня сюда.
– Тогда побалуй меня, – говорит Катал, – начни с самого начала.
Я делаю глубокий вдох и не успеваю опомниться, как уже делюсь всем, начиная с моего воспитания в Астре, случайных благословений, которые я делала с помощью своей вышивки, моего предположения, что проклята, и заканчивая благословениями, которые видела в Астре. Потом я описываю убийство Ма и странное прикрытие. Высказываю подозрения, что тут замешан бард. Я продолжаю описывать, как покинула Астру, и мое путешествие. Катал выслушивает все это с восторженным вниманием.
Когда я заканчиваю, его глаза широко раскрыты и внимательно блестят.
– Так… вы мне верите? – спрашиваю я.
На его лице появляется выражение, которое я не могу понять. Его темные брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию.
– Каждому слову, – произносит он медленно. Искренне.
Я вздыхаю с облегчением. Воздух в моих легких становится легче. Негодование после разговора с констеблем Данном и Фионой о смерти мамы проходит. Не важно, что они решили считать меня сумасшедшей. Катал – тот, кого мне нужно было убедить. Его мнение – единственное, что имеет значение. И он мне верит.
Я чувствую жжение в уголках глаз. На этот раз я даже не моргаю. Так долго я держала все в тайне, потому что боялась. Мне было так страшно…
Катал встает, когда я поднимаю руки, чтобы вытереть слезы. Он элегантно обходит вокруг стола и опускается передо мной на колени, нежно беря за руки. Я ощущаю, что его аристократические пальцы мягкие и теплые, когда он проводит по моим костяшкам.
Папа так держал меня за руки, когда я была маленькой девочкой. Если я поцарапаю колено, играя, или ввяжусь в драку с Кираном. Руки разные, но ощущение одно.
– Плачь, если тебе нужно, Шай, – мягко говорит Катал, – ты через многое прошла.
Я шмыгаю носом, и слеза падает мне на колени.
– Спасибо, – шепчу я.
Как только мое дыхание успокаивается, он отпускает мои руки и встает. Он начинает медленно расхаживать по комнате, задумчиво потирая темную серебристую щетину на подбородке.
– Есть сотни бардов, – говорит он, – каждый из них способен скрыть содеянное. Но есть способ открыть истину и добиться справедливости, которую ты ищешь. Это потребует терпения. И мне понадобится твоя помощь.
Меня захлестывает волна благодарности. Он долго смотрит мне в глаза, не мигая, а потом отводит взгляд.
– Но почему именно я? – наверняка есть кто-то более опытный, на кого он может положиться.
– У меня есть небольшой дар к распознаванию талантов, – он качает головой, – то, что ты сделала у водопада, скажем так, совсем другое. Вдохновленное. Как в тот день, когда ты приехала. В тебе есть что-то особенное, Шай. И наша задача требует кого-то особенного.
