– Отлично, – его ухмылка становится шире, – эта книга – манифест Высшего совета. Мы используем его как букварь, чтобы научить старших бардов читать. Я хочу, чтобы у тебя была моя копия, которую я использовал… Не скажу сколько.
Я смеюсь, и Катал открывает книгу на первой странице, поворачивая ее, чтобы показать мне. Проходят часы, пока он терпеливо знакомит меня с буквами, акустикой и строительными блоками чтения и письма. К тому времени, как он заканчивает урок, у меня голова идет кругом от символов и звуков. Дневной свет умирает в окне, когда он, наконец, позволяет мне заснуть.
Мое выздоровление растягивается на несколько дней, но силы постепенно возвращаются. Каждый день меня будит Катал, он сидит в кресле рядом с моей кроватью. Мы продолжаем наши уроки, делая перерывы, чтобы поболтать о моем детстве или съесть роскошную еду, принесенную слугами. Он иногда достает маленькую позолоченную записную книжку и пишет в ней.
– Напоминания, – всегда говорит он.
Я ловлю себя на том, что с нетерпением жду его визитов и даже уроков, и грустно, когда он объявляет, что они подошли к концу.
Впервые за долгое время я испытываю чувство безусловного товарищества, и мое сердце переполнено.
Тук-тук-тук.
В темноте я открываю глаза и слышу какой-то звук за окном. Я поворачиваю голову, щурясь, пытаясь приспособиться, чтобы видеть. Тук-тук-тук.
Звук стал громче, настойчивее. Я сажусь, стряхивая с головы пелену сна. Я откидываю одеяло и, спотыкаясь в темноте, иду на звук.
В окне бледный свет. Достаточно, чтобы увидеть…
Тук-тук-тук!
Я отшатываюсь, внезапно полностью проснувшись. Равод находится по другую сторону стекла.
– Равод!
Я прислоняюсь к стене, мои ноги дрожат от того, что я долго ими не пользовалась, потом я подхожу ближе, прижимая руки к окну и поднимая его, но оно не поддается. И никакой защелки я не могу найти. Стекло запечатано.
С гибкой грацией он поворачивается и легко приземляется на подоконник. Мои глаза расширяются в тусклом свете. Он спустился по веревке вниз от… куда-то.
В окно я не вижу ничего, кроме отвесной каменной стены. Присев на подоконник, Равод наклоняется и произносит:
– С тобой все в порядке?
Я киваю.
Равод кивает в ответ, с некоторым облегчением оглядываясь вокруг. Признаться, я чувствую прилив сил при мысли, что он беспокоится обо мне. Я даже тронута его странной манерой показывать это, приходя вот так.
Равод прислоняется к стеклу, выдыхая на поверхность туман. Кончиком указательного пальца он начинает рисовать фигуру.
Нет, не фигуру. Букву. И еще одну. Мне требуется немного времени, чтобы следовать за ним, произнося буквы так, как учил меня Катал. Запомни разницу между прописными и строчными буквами… твердые и мягкие гласные… контекст…
Когда он заканчивает, на стекле остается одно-единственное слово.
Опасность.
Я хмуро смотрю на него, ничего не понимая. Какая опасность? И откуда Равод знает, как писать? Неужели это сон?
Дверь за моей спиной с грохотом распахивается. Свет заливает комнату и заслоняет Равода. Я резко оборачиваюсь.
Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Это не моя комната.
Причудливые декорации и уютная атмосфера исчезли. Здесь только простая кровать, маленький табурет и тумбочка. Стены белые, обитые тканью. Я подношу руку ко лбу, волнуясь и чувствуя головокружение.
Это что, тюрьма?
Незнакомый бард властно стоит в дверях, его силуэт вырисовывается на фоне яркого света снаружи.
– Вы свободны для выписки, – говорит он.
Я сглатываю растущий комок в горле и снова смотрю в окно.
Равод исчез, если он вообще там был.
– Пойдем, у меня не весь день впереди, – голос барда звучит громко, но поглощается мягкими стенами.
Я делаю шаг к двери. Крошечные волоски на моих руках и затылке встают дыбом. Я обнимаю себя за грудь поверх простой ночной рубашки. Пол холодит босые ноги.
Бард молчит, когда я прохожу мимо него в длинный каменный коридор. Металлические двери с маленькими окошками тянутся вдоль стен, освещенные витыми металлическими жаровнями. Я слышу слабые звуки стонов, бормотания. Крики.
– Что это за место? – мой голос дрожит.
– Лазарет замка, – коротко отвечает бард. – Считай, что тебе повезло. Большинство людей Катал не выпускает отсюда.
Он ведет меня мимо дверей. Барды патрулируют коридор, периодически останавливаясь, чтобы посветить фонариком внутрь каждой двери и проверить обитателей.
Сколько бардов здесь заперто? Я отгоняю эту мысль, но на смену ей приходит другая, гораздо более зловещая.
Уютная комната из прошлого была не чем иным, как благословением. Такова реальность. Катал солгал мне.
